Счастье – слышать топот детских ножек,
Беззаботный смех озорников.
Внуков баловать, с детьми быть строже.
И друг друга понимать без слов.
Целую тебя, сердце мое. Твой Освальд
Шестое письмо
Здравствуй, счастье мое!
Вот мы и в Таре.
Даже хорошо, что мы прибыли заранее. Было время обжиться в приготовленном для нас доме, проверить покои для южан и осмотреться в городе.
Конечно, безопасностью гостей занят Винсент и его люди, но и моим хольдам не время расслабляться. Винсент «взбодрил» местную гестирию. Все-таки не каждый день собираются такие высокие гости. Но мы даже не представляли, насколько высокие.
На переговоры вместе с Ингваром прибыл элибнур Ирвин бин Валид. И встреча сразу обрела совсем другой уровень.
Мы с Ингваром нашли общий язык. Я пообещал защищать и беречь тебя, как зеницу ока, а он пообещал подумать над возможностью смириться с твоим замужеством. И не смейся, для него это огромный шаг нам навстречу. Твое письмо я передал.
А еще вместе с Ингваром прибыла антифа Аша, в качестве его наложницы. Как такое может быть, не знаю. Но ошибки нет. Винсент в бешенстве. Он обратил внимание на нее еще в первую встречу. Не берусь судить, что между твоим братом и Ашей, но точно ничего хорошего. Он привез с собой еще одну наложницу. А с Ашей обращается, как с рабыней.
Если это такие ролевые игры, то очень странные. Ни один из них не выглядит счастливым. Я бы так не хотел. Любимая женщина должна быть счастливой, улыбаться, радоваться каждому новому дню. Я бы хотел прожить с тобой долгую-долгую жизнь, состариться вместе и вместе уйти за Грань.
Я хочу тобою быть любимым,
Целоваться страстно под дождем.
Быть тебе всегда необходимым
И вдвоем уйти за Грань миров.
Вышло какое-то грустное письмо. Я скучаю по тебе.
Целую. Твой Освальд.
Седьмое письмо.
Ты понимаешь, я тебя люблю!
За что и сам порой не знаю.
Люблю тебя во сне и наяву,
Своей любовью я тебя оберегаю.
Где б не была ты - рядом иль вдали,
Ты знай, что где-то есть на свете
Тот, для кого всего дороже ты,
Кому твой образ ночью светит.
Ты понимаешь, я люблю тебя!
Такой, как есть: упрямой, гордой, милой.
Ты только позови и буду я
Счастливейшим у ног своей любимой.
Хочу укрыть тебя от всяких бед,
От мелочной житейской суеты.
Хочу оставить свой я в жизни след
И выковать на нем твои черты.
Ты понимаешь, я тебя люблю!
За ту улыбку, что светлее солнца,
За чистый взгляд, за нрав неукротимый,
За ту любовь, что в сердце твоем бьется.
В дождливый май иль солнечный сентябрь
Она над миром радугой взовьется.
Она изменит все вокруг тебя,
Кольцо привычной жизни разорвется.
И будет все, как будто в первый раз:
Березы шум и клекот журавля…
Ты только помни, что в январской мгле,
В рассвете летнем у тебя есть я.
Ты не забудь в апрельском перезвоне,
Что я твое дыхание ловлю.
Хорошая моя, моя родная,
Ты поняла, как я тебя люблю?!!
Завтра отправляемся в обратный путь. Через две недели я смогу тебя обнять.
Целую. Твой Освальд.
Глава 46. В заточении.
Илана складывала письма мужа и перечитывала их перед сном, как самый интересный роман. Хотя вот любовными романами она никогда не увлекалась. Если у нее была возможность, она читала книги, а чаще старые свитки по целительству и травничеству. И еще про путешествия. Ей это действительно было интересно. Гораздо интересней, чем надуманные охи-вздохи.
А однажды утром Илана не смогла выйти из покоев. Дорогу ей преградили мужчины в незнакомой форме и вежливо рекомендовали оставаться в покоях. На ее вопросы, что происходит и где ее берсерки, молча подтолкнули внутрь и закрыли дверь.
Её сразу насторожило отсутствие Каисы, которая всегда приходила к ней с утра и помогала с волосами. Илана и сама справлялась, но это был их маленький обряд, от которого обе получали удовольствие и позитивный заряд на день.
Из окон видны были какие-то передвижения людей и верховых, но ничего толком Илана не рассмотрела.
До обеда она металась по покоям, снедаемая беспокойством за своих людей. В том, что ей ничего не угрожает, она была твердо уверена. Её шунсах постоянно наблюдали за ней глазами своих ри.