- Потенциальных, - ухмыльнулся наемник. – Тех, кто хочет признать тебя лендлордом, но пока еще не осознает этого.
- О чем ты говоришь? - Все еще не мог сообразить Грегор.
Густав показательно вздохнул и стал объяснять, всем своим видом показывая, что снисходит к нему, как к неразумному ребенку:
- Расклад такой. В Нордланде шесть херадов. За провозглашение лендлордом должны проголосовать как минимум четыре. Два у нас есть – Свартхейм и Нидавеллир. Мидгард будет, когда ты женишься на лордессе. И здесь опять позволю себе предложить свою помощь, чтобы «когда» не стало «если». Видя несогласие Грегора продолжил:
- Итого остается еще один голос. Ванхейм, Альфхейм или Асгард. И представляешь, по счастливому стечению обстоятельств, в Хуведстаде сейчас как раз находится лендрманн Асгарда – Агнар Свенссон.
- Ты что заключил в феншин лендрманна? – Возмущению Грегора не было предела.
- А что такого? Поверь, все люди одинаковые. Кожа, кости и дерьмо внутри. У всех есть слабые места. Нужно только их отыскать.
- И что, отыскал? Добился чего хотел?
Густав скривился, вспоминая упрямый взгляд Агнара, который не смогли погасить ни вырванные ногти, ни перебитые кости.
На своем неправедном жизненном пути Густав редко встречался с достойными противниками. Обычно чем выше человек по социальной лестнице, тем легче его сломать. А этот не отреагировал даже на пытки жены. Пришлось ему отрезать веки, чтобы не закрывал глаза, когда он насиловал и пытал его женщину. А в придачу и язык, которым он рассказывал, что с ним, Густавом, сделает, когда выйдет отсюда. Та ми фан! (Та ми фан - ругательство) Он так и не добился результата. Даже удовольствия не получил, потому что эта сучка не визжала, как нормальная баба, а насмехалась над ним, рассказывая мужу, как она счастлива, что в мужьях у нее настоящий мужчина, а не такой вот недоносок, у которого не член, а гороховый стручок, который он боится показать порядочной женщине, вот и перебивается чем придется в феншине.
Стерва! С каким удовольствием он отрезал ей грудь, но и тут она все испортила, поблагодарив его и заверив, что теперь легче будет стрелять из лука, ведь именно эта «тыковка» ей мешала! Вот тварь! У самой язык от боли заплетается, из прокушенной губы кровь течет, зрачки расширены так, что радужки не видно, а туда же. Нет бы поплакать, на жалость надавить. У него то, конечно, ничего такого отродясь не водилось, но все-таки… А когда она все-таки отключилась, это когда он ей прижег рану, чтоб не загнулась от кровопотери раньше времени, он почти дожал лендрманна, предложив оборвать мучения его жены, за которую он всерьез еще и не взялся, в обмен на подпись. И водой её облил, чтоб простимулировать правильный ответ. И что? Эта дрянь очнулась и прохрипела, чтобы не смел, мол, она еще пожить хочет. Смотрят друг на друга, и улыбаются. Улыбаются, мать его, все в кровавых соплях, наполовину уже за Гранью, но улыбаются.
Вовремя его Грегор выдернул, а то прикончил бы обоих, но рано еще, документ не подписан. Зря он что ли мужику пальцы на правой руке целыми оставил? Так, он отвлекся. Этот маменькин сынок его о чем-то спросил.
- А… Нет, пока не добился, ты меня прервал на самом интересном месте. Завтра продолжу. Ладно, - он поднялся, - пойду отдохну и пришлю к тебе биссалан. Развлекайся!
На этот раз в покои лордессы Грегор заходить не стал. Он довел присланную девушку до дверей, вручил ей поднос с едой (рыбой!) из ближайшей таверны и благоразумно удалился, посчитав, что и так много сделал в сложившихся обстоятельствах.
Глава 48. Мина.
Когда в дверь постучали и кто-то вошел, Илана находилась в спальне. Она устала от постоянного напряжения и противостояния и прилегла отдохнуть, не раздеваясь, впрочем, от греха подальше.
Илана напряглась. Из прихожей раздалось тихое:
- Миледи…
«Что-то новенькое», подумала Илана.
На пороге стояла худенькая девушка с изможденным лицом и испуганными глазами. Распущенные волосы не то рыжие, не то карамельные, за грязью не разобрать. Глаза опущены, руки, держащие поднос трясутся.
Ну, и перед кем тут включать стерву?! Плохонькое платье, в заплатках, стоптанные туфли.
- Поставь поднос на стол, - вздохнула Илана. – Ты у нас кто?
И чего никак не ожидала, это того, что девушка бухнется на колени и зальется слезами: