- Я... Мы живем вместе, - замялась я. - А что случилось?
- Он попал в аварию и сейчас в реанимации. Мне очень жаль, но вам лучше приехать как можно скорее.
В трубке уже несколько минут были слышны лишь гудки, Денис скакал вокруг меня, вглядываясь мне в лицо и пытаясь понять, в каком я настроении. Эта чертова страсть к мотоциклам! Почему-то я была уверена, что Виталик ехал именно на нем, а не на машине, хотя мне ничего об этом не сказали.
Как всегда в подобных ситуациях, я не восприняла всерьез слова об опасности его положения и совершенно спокойно, но быстро, собиралась в больницу. Ничего трагичного просто не может быть! Может, они так сгущают краски, чтобы родственники не чертыхались, а действовали? Хотя большинство наоборот впадают в панику при таких известиях. Не знаю ничего! Но с Виталиком все будет нормально!
Так я рассуждала по пути в больницу, и это помогало мне отвлечься и даже непринужденно болтать с Денисом. Медсестра несколько раз переспросила, кого я ищу:
- Вам по телефону сказали, что он в тяжелейшем состоянии?
- Да, но, наверняка, все не так серьезно, - ответила я.
- А вы не из паникующих, - криво усмехнулась медсестра. - Сожалею, но у него множественные травмы. Операция скоро завершится, и доктор обо всем вам расскажет.
- Операцию?! - выдохнула я и села на скамейку, которая так удачно оказалась рядом. Только услышав это слово, я осознала, насколько все случившееся серьезно и страшно для меня. - И вы хотите сказать, что Виталик не выживет? Он умрет? - подскочила я к медсестре и невольно схватила ее за плечи.
- Вам все скажет доктор, - ответила та, уткнувшись взглядом в пол.
Мы с малышом промаялись в ожидании около часа. Я то обнимала его изо всех сил, ощущая, как страх охватывает все тело; то весело играла с ним, надеясь, что Виталик выкарабкается. Я не услышала никаких конкретных диагнозов или предположений, поэтому было так сложно поверить в самое худшее.
Наконец из операционной вышел измотанный мужчина в белом халате.
- О, да вы с ребенком! - устало воскликнул он. - Перед тем, как зайти, оставьте малыша с Зиночкой, медсестрой. Ему ни к чему все это видеть!
- Да что видеть? Что с ним? - я была перепугана и взвинчена до предела.
- Он получил такие травмы при столкновении, что... Мы сейчас подключили его к аппарату для поддержки дыхания, но это совсем ненадолго. Это не поможет. Мне так жаль, - казалось, сам врач растерян и страдает от необходимости говорить все это мне. - Зайдите к нему на пару минут. Если получится... - добавил он.
Я взглянула на Виталика и отшатнулась - он был словно другим человеком: осунувшийся, бледный чуть ли не до белизны и даже худой. Как все это могло произойти всего лишь за сутки?
- Подождите! Это что, все? Я, что, даже не поговорю с ним? Он не откроет больше глаза? - я выкрикивала наиглупейшие вопросы, пытаясь осознать, что Виталик дышит последнюю минуту и вот-вот уйдет от меня навсегда. - Это просто невозможно! Мы должны были прожить целую жизнь вместе! - я продолжала кричать, но слезы душили все с большей силой.
Незаметно я оказалась сидящей на полу. Обхватила свои колени и качалась из стороны в сторону. Надеюсь, я не сойду с ума? Но как пережить это, не знаю.
***
Спустя несколько недель я уже могла более или менее здраво рассуждать и оценивать свою жизнь. Все закончилось столь же сильными и незабываемыми эмоциями, как и начиналось. Только сами эмоции разные... Правда в том, что прожив весь спектр ощущений: любви, наслаждения, боли, разочарования и всего прочего, становишься словно амебой. Или скорее удивительно опытным и ловким роботом. Вся жизнь на автомате, по четкому расписанию. Радостно, что все чаще в это расписание вклинивается ребенок, который заставляет видеть в окружающем мире лишь яркие краски и приятные моменты. Денис часто вспоминает о Виталике, и мы можем довольно долго говорить о нем, доставая из уголков памяти его смех, слова и шутки. С течением времени я могу контролировать свои рвущиеся наружу слезы, успокаивая себя мыслью, что так должно было случиться. Несмотря ни на что, мне открылась новая жизнь, и я была по-настоящему счастлива.