Ледяная вода обжигала кожу, а стремительное течение норовило разорвать их каяк на части. Но она лишь видела – беспомощно болтающееся на воде, то и дело скрывающееся под холодными волнами, тело Арона.
С каждым гребком она ощущала, как слабеют ее руки. Но вид неподвижного, безжизненного Арона подстегивал ее, заставляя бороться, давая новые силы. Она и инструктор сражались, не чувствуя ни боли, ни усталости, ни страха.
Наконец, они добрались до него - буквально из последних сил. Стремительно перекинули поперек каяка животом вниз его тело. Инструктор стал грести к берегу, а Юми, одной рукой удерживая голову Арона за волосы, другой что есть силы била его кулаком между лопаток. Когда они вытащили его на берег, Арон уже начал откашливаться водой.
Арон лежал на берегу, несмотря на палящее солнце, без остановки дрожа от холода. Юми, промокшая до нитки и тоже окоченевшая, склонилась над ним с явной тревогой в глазах.
– Ты как? – спросила она его по-русски дрожащим от холода и пережитого напряжения голосом.
– Жив, – прохрипел Арон, – спасибо… тебе.
– Теперь ты у меня в долгу, ясно? – сурово произнесла Юми, подкладывая ему под голову свой спасательный жилет.
– Угу, – пробормотал Арон, и, поморщившись от боли, добавил. – Считай, поклялся кровью.
Два года в лондонской школе пролетели для Юми и Арона, словно – мимолётное сновидение. Время как будто ускорило свой бег, порой просто стирая границы между днями и ночами, наполненными усердной учебой и такими редкими моментами беззаботной свободы. Но, несмотря на такую быстротечность, эти два года оставили неизгладимый след в их сердцах. Дружба между ними была весьма странной, иногда грубой, но всегда – искренней и настоящей.
Однажды, после очередного телефонного разговора с семьей, Юми расплакалась. Всякий раз, когда она звонила домой, ее детское неокрепшее сердце разрывалось от противоречивых чувств. С одной стороны, она безумно скучала по матери, но с другой, ее тело тут же покрывалось мурашками от одной лишь мысли, что и отец – тоже неотъемлемая часть жизни и Анастасии… и – её самой…
Арон нашел Юми на заднем дворе школы, под сенью старого раскидистого клёна. Она сидела, обхватив руками колени, и тихо всхлипывала. Он впервые видел её такой – обычно бойкая и дерзкая, всегда готовая к язвительным перепалкам, сейчас она казалась невероятно хрупкой и потерянной.
Арон неслышно подошел и присел рядом, не говоря ни слова, чувствуя, что сейчас ей нужна лишь молчаливая поддержка. Прошло несколько долгих минут, прежде чем Юми подняла на него заплаканные глаза.
– Что случилось? – тихо спросил Арон.
Юми отрицательно мотнула головой, и новая волна слез брызнула из ее глаз.
– Мама… я так скучаю по маме… – сквозь всхлипы проговорила она. – Но я боюсь, что однажды мне придётся вернуться… в его дом… А я не могу… Я не хочу его видеть.
– Он? – непонимающе переспросил Арон.
И тогда Юми, впервые в жизни, решилась поделиться с посторонним человеком своей сокровенной историей – историей семьи. Она рассказала о том роковом дне, когда стала невольной свидетельницей жестокой расправы, которую ее отец учинил над предателем. О том, как ее мир рухнул в одночасье, а осколки правды больно ранили ее юную душу. И о том, что отныне ее жизнь навсегда будет отравлена зловещей тенью клана Фуджин.
Арон молча выслушал ее рассказ, ни один мускул на его лице не дрогнул, будто она делилась с ним самой обыденной историей. Когда она закончила, он достал из кармана чуть помятую шоколадку, купленную в автомате, и протянул Юми.
– Держи.
Юми улыбнулась и взяла шоколадку. Они молча сидели под старым клёном, разделяя на двоих плитку дешевого шоколада. И в этот момент она вдруг почувствовала, что их странная дружба – это уже нечто гораздо большее.
– Ну, а тебя-то почему здесь заперли? – спросила она, искоса поглядывая на его сосредоточенный профиль.
Он усмехнулся и, переведя взгляд на Юми, ответил:
– Под предлогом лучшего образования…
– А на самом деле? – не сдавалась Юми. Ей отчаянно хотелось, чтобы и он поделился с ней чем-то личным, чтобы не чувствовать себя такой уязвимой.
– На самом деле… Мама… – она буквально чувствовала, как каждое слово дается ему с огромным трудом. – Мама боится, что я свяжусь с плохой компанией… В общем, ничего особенного…
Юми нахмурилась. Это звучало слишком просто, слишком банально. А ведь она видела в глазах Арона ту тень, которую он изо всех сил пытался скрыть.