И это все? Просто боится плохой компании? – хотела она возразить, но передумала, заметив, как он нервно комкает в руках обертку от шоколадки.
С того дня они старались больше не затрагивать темы, которые обжигали их болью. Так, не сговариваясь, они решили сосредоточиться на настоящем, на тех маленьких радостях, которыми щедро одаривала их жизнь.
Однажды, во время поездки в Альпы, Арон и Юми залюбовались ночным небом.
Ночное небо в Альпах – это космический шатер, раскинувшийся над острыми горными пиками и темными долинами. Тонкий и кристально чистый воздух позволял увидеть звезды, сияющие с такой неимоверной яркостью, будто их только что отполировали. Миллионы точек света, от самых ярких до едва различимых, вливались в Млечный путь, и он был таким близким, что, казалось, можно было протянуть руку и коснуться его мерцающей космической пыли. Что и попыталась сделать Юми, вытянув руку и завороженно любуясь звездами.
– Красиво… – прошептала она, не отрывая взгляда от небосклона.
– Очень, – едва слышно выдохнул Арон, не сводя взгляда с Юми.
В этот вечер Арон впервые почувствовал непривычное волнение, трепет в сердце, вызванный его близкой подругой. Именно сегодня Юми вдруг показалась ему невероятно милой и какой-то неземной.
Она продолжала стоять, вытянув руку к звездам, словно пытаясь поймать хотя бы горсть этого небесного волшебства. Легкий ветер слегка трепал ее волосы, и в полумраке ночи Арону казалось, что они светятся. Он не мог оторвать от нее глаз.
– Хотел бы я уметь рисовать, – тихо произнес Арон, скорее себе, чем Юми.
Юми опустила руку и повернулась к нему, в ее глазах отражался призрачный свет звезд.
– Зачем рисовать? – спросила она, улыбаясь. – Просто запомни этот момент.
Их взгляды встретились и задержались на мгновение, словно всё вокруг замерло, затихло в напряженном ожидании…
Наконец Арон отвел глаза, чувствуя, как предательский румянец заливает его щеки (хотя в этой темноте его было невозможно увидеть). Он откашлялся и торопливо попытался сменить тему разговора.
– Загадаем желание на падающую звезду?
– Хмм, каждый своё?
– Давай одно на двоих! – вдруг живо предложил Арон, и его лицо украсила такая озорная улыбка, что Юми невольно подумала:
Ярче звёзд.
Взявшись за руки и запрокинув головы, они стали вместе высматривать падающие звезды, чтобы загадать одно общее желание на двоих…
5 Глава
Япония. Токио.
Двадцать четыре года спустя.
Бах! Бах!
По пустому спортзалу эхом разносились глухие удары, сыпавшиеся на боксёрскую грушу. Юми работала в полную силу, пытаясь прервать поток неожиданно нахлынувших воспоминаний… о них с Ароном… и не только…
Той ночью в Альпах Юми видела Арона в последний раз, перед длительной разлукой. Утром она узнала, что его неожиданно забрала семья, и, скорее всего, навсегда… И она осталась одна, без друга, в холодных стенах лондонской школы.
И как и прежде – весна сменялось летом, затем наступала осень, и наконец, зима, чтобы затем начать всё с начала… С этого момента время покатилось, точно сломанное колесо – дергаясь и подпрыгивая, оставляя за собой рваный след из тринадцати долгих лет.
Их встреча была неожиданной…
Бах! Бах!
Удары становились всё жёстче, напористее.
В тот день Юми вошла в VIP-зал в аэропорту Франкфурта-на-Майне и осмотрелась по сторонам. К её радости, здесь было спокойно, свободных мест было достаточно, несмотря на то, что десятки рейсов были отменены или задержаны из-за непогоды.
За ресепшен её поприветствовал учтивый сотрудник, Юми обменялась с ним парой фраз и прошла вглубь зала – просторное пространство, поделённое на зоны. Её взгляд сразу же упал на зону с жёлтыми креслами с высокой спинкой. Почему-то они напомнили ей лондонскую школу-интернат, из-за чего её брови нахмурились, и она даже подумала выбрать другую зону, но этот яркий жёлтый цвет – манил её.
Проходя к влекущему её пространству, Юми чувствовала на себе заинтересованные взгляды, которые её ничуть не смущали – Юми знала, что была красивой девушкой с запоминающейся внешностью и отшлифованным стройным телом.
И с самооценкой у неё было всё в полном порядке – словом, Юми принимала заинтересованные взгляды как должное, не чувствуя от них ни дискомфорта, ни радости. К тому же, помимо яркой оболочки, она много чего интересного прятала внутри, о чём, правда, знали лишь избранные, коих было – дай Бог, пару-тройку человек. А вот для отца, да и остального социума, она была всего лишь красоткой — не глупой, но и не умной — и, главное, «кроткой», с идеальными манерами. В общем, такой, какой отец и хотел её видеть…