Как же она обожала эту комнату – личный портал в другой мир, полный загадок и тайн. Древние манускрипты шептали удивительные истории, висящее на стенах оружие и доспехи самураев таинственным мерцанием в полумраке вводили в транс, а изящные фарфоровые куклы – в своих неподвижных глазах таили удивительные секреты.
Сердце забилось чаще, когда Юми подошла к большому, окованному железом сундуку. Затаив дыхание, приподняла тяжёлую крышку и – увидела внутри аккуратно сложенные коробки, каждая – с кимоно её прабабушек. Тут же её мягко окутал лёгкий аромат камфоры и состарившегося шелка. Она ещё раз с удовольствием вдохнула этот завораживающий запах. Запах времени…
Бережно достав одну из коробок, Юми открыла её – там лежала татоши*. Юми робко коснулась её. А затем открыла. Шелест бумаги… он пробежался приятной волной в воздухе… Развернув бумагу, Юми достала старинное, расшитое золотыми нитями и украшенное парящими журавлями кимоно. Ткань казалась невесомой, почти неосязаемой. В воображении тут же возникла прабабушка, юная и прекрасная, блистающая на каком-нибудь празднике в этом кимоно.
Вдруг эти сладкие грёзы прервал шум снаружи. Юми насторожилась и отложила коробку с кимоно.
- Оябун*, прошу! - Чей-то голос настойчиво прорывался через дверь.
- Заткнись, ублюдок! – Следом послышался ещё один незнакомый голос.
Разговор становился всё громче и громче. Судя по тону, назревала большая ссора.
- Какой позор!
Юми побледнела – она узнала голос отца. Следом снова послышались жалобные причитания мужчины, он тихо продолжал просить о пощаде.
Она ничего толком не поняла, но почему-то почувствовала – явно что-то не так.
Что происходит? – мелькнуло в её голове, а тело тут же покрылось «гусиной кожей»… мурашками страха.
Охваченная недобрым предчувствием, Юми подкралась к стене, в которой были искусно выбиты небольшие, невидимые глазу, отверстия – не посвящённый человек, ни за что бы не догадался об их существовании. Эти выбоины, ровесники дома, служили когда-то для тайного наблюдения за «дорогими» гостями, которых принимали в чайной комнате, примыкающей к тайному хранилища.
Но теперь же Юми подслушивала и подсматривала за собственным отцом. Совесть протестовала, вызывая у неё чувство стыда… её била дрожь, горели щеки, плохо слушалось тело… но – любопытство было куда сильнее…
Осторожно отодвинув картину, а затем небольшую задвижку, скрывавшуюся за ней, Юми затаив дыхание и навострив уши, внимательно слушала.
– Я отдам… Я всё отдам! Клянусь! – взмолился незнакомец к Дайго. – Только пощадите! Прошу!
– Конечно, отдашь, ну а при жизни не успеешь – всё равно получим, после твоей смерти… – холодно отчеканил отец и резко добавил: – Ты предал нашу семью! Ты воровал у клана Фуджин!
Ещё толком не понимая почему, но Юми замерла – у неё перехватило дыхание, а затем Юми почувствовала, как её руки похолодели.
О чём они говорят? Что за клан Фуджин?
Она всегда считала, что её семья – обычные бизнесмены… Но то, что она слышала сейчас…
– Умоляю, оябун, – продолжал молить незнакомец. – Дайте мне шанс искупить свою вину!
Оябун?! – словно удар колокола прозвенело в голове Юми, оглушая её.
Она подумала, что ослышалась, но когда незнакомец снова обратился к отцу:
- Оябун! – её ноги подкосились.
Мой отец – глава клана!
– Давай, – произнёс Дайго, явно обращаясь к кому-то третьему.
Если бы Юми знала, что сейчас станет свидетельницей события, которое навсегда изменит её жизнь… если бы она только могла представить, что в этот день увидит истинное лицо своего отца… и, наконец, если бы она только знала, что этот день станет началом её долгого тернистого пути в пустоту, в никуда, то никогда бы не приблизилась не то что к этой потайной комнате, но и к этому, такому любимому и родному дому…
Внезапно рядом с Дайго появились две фигуры в чёрных костюмах. Они грубо схватили незнакомца и поставили его на колени перед невысоким столиком, на котором лежали разделочная доска и нож.
Юми не могла поверить своим глазам. Отец не спеша приблизился к поверженному мужчине, схватил его за руку и прижал ладонь неизвестного к разделочной доске:
– Палец или кисть? – спросил Дайго, нависая над мужчиной.
Даже из своего укрытия Юми видела, как мужчина дрожит всем телом, а его лицо блестит от холодного пота.
– П-п-палец, – заикаясь произнёс мужчина и схватил лежащий рядом нож.