Дайго отпустил его руку, выпрямился и, достав из кармана пачку сигарет, закурил, смотря на несчастного сквозь дымку.
Мужчина смотрел на свою кисть на разделочной доске, сжимая в другой руке рукоятку ножа. Юми слышала его тяжёлое, прерывистое дыхание. Она знала, что должно произойти дальше, но всё равно не могла отвести глаз.
В следующее мгновение мужчина, поджав четыре пальца и оставив вытянутым только мизинец, занёс над ним лезвие… долго мучился, всё никак не решаясь это сделать… И вдруг – выронил нож. Его лезвие, сверкнув, упало на пол, рядом с несчастным.
– Я не могу, простите я не могу… - Сквозь всхлипы запричитал мужчина, опустив голову. – Простите меня… простите…
Дайго разочарованно вздохнул, затем, посмотрел на свою тлеющую сигарету, сделал затяжку и протянул бычок одному из парней в черном костюме. Тот, поспешно забрав бычок, тут же затушил его кончиками пальцев, а потом спрятал в карман брюк.
Дайго между тем развернулся и кажется уже собирался уйти, но вдруг остановился, неспешно достал свои любимые чётки из слоновой кости и стал перебирать бусины.
Щелчки от бусин были равномерные, успокаивающие. Юми нервно выдохнула – Дайго в один прыжок оказался рядом с несчастным! В следующее мгновение в его руке оказался нож – и…
Вскрик, фонтан крови из рваной раны на шее… А потом глухой удар тела о пол… И – мёртвая тишина…
– Тц, – недовольно цокнул Дайго и медленно повернул голову в сторону стены, за которой тряслась Юми. Их глаза встретились. Она могла поклясться, что отец смотрел прямо на неё и что он знал, что она наблюдала.
– Приберитесь, – произнёс он будничным тоном, словно речь шла о пролитом чае, и, достав шёлковый платок, протёр им окровавленное лезвие ножа и бросил его на грудь несчастного, издававшего последние предсмертные хрипы.
Юми отпрянула от стены. Лицо горело, руки и ноги сковывал холод, а сердце, казалось, билось через раз…
Дрожащими руками Юми отодвинула дверь потайной комнаты и выскользнула в коридор, где, не видя ничего перед собой, врезалась прямо в грудь отца.
– П-п-папа, – прошептала она, пятясь назад.
– Стоять! – приказал он, и Юми замерла.
Отец подошёл к ней. Одной рукой грубо схватил её за подбородок (от него исходит резкий запах свежей крови), а второй, казалось бы, нежно провёл по щеке, размазывая влажные дорожки слёз.
– П-п-папа, – с трудом выговорила Юми, задыхаясь от подступившего к горлу кома.
Дайго смотрел на неё, и в его глазах не было и намёка на сожаление или жалость – лишь разочарование.
– Тц, – громко и раздражённо цокнул он и, не отпуская её подбородок, сказал: – Мама тебя очень плохо воспитала, если ты подглядываешь за взрослыми. До возвращения в город не выходить из своей комнаты! Поняла?
Юми с трудом кивнула, насколько позволяла хватка его руки, крепко сжимавшая её подбородок.
– Маме ни слова. Нельзя её расстраивать…
– М-ма-ма не знает? – шёпотом спросила она.
– Чем занимается твой отец? – уточнил он, наконец отпуская её подбородок.
– …
– Конечно, знает, – его безжалостный ответ похоронил её наивность и развеял последние иллюзии. – Но она не должна узнать, к чему привело её дочь глупое любопытство. Это останется нашим с тобой секретом, Юми, – продолжил отец ледяным тоном. – Никогда и никому не рассказывай об этом. Иначе…
- Убьёшь меня? – в ужасе спросила Юми.
Отец усмехнулся и снова с нежностью коснулся её щеки.
– Разве я могу убить собственного ребёнка?
На её языке крутилось отчаянное «Да!», но – так и не сорвалось с её губ.
- Пострадает, тот, кому ты проболтаешься, - спокойно продолжил отец. – Ты должна понимать это… - и добавил: - Поэтому избегай невинных жертв.
Так безжалостно и беспощадно в тот день мир Юми обратился в руины, и она больше уже никогда не смотрела на отца, как прежде.
С тех пор Юми начала жить в постоянном страхе. Она боялась своего отца, особенно – тёмной стороны его жизни, которая так тщательно скрывалась, боялась ужасных последствий, если кто-нибудь узнает о том, что она видела. Именно тогда Юми пообещала себе, что когда-нибудь сбежит из этой семьи, из их проклятого мира насилия и крови. Она обязательно вырвется и не станет нести на себе бремя - принцессы якудза и сможет построить новую жизнь, где не будет места этой грязи. Но воспоминание о том страшном дне навсегда осталось с ней, преследуя в кошмарах, словно напоминая о чудовищной цене, которую приходится платить за принадлежность к мафии.
***
Сёдзи (яп. 障子 сё:дзи) — элемент традиционной японской архитектуры, который может выступать в качестве двери, окна или перегородки, разделяющей внутреннее пространство жилища.