– О Боже! – воскликнула Юми, прижав дрожащие руки ко рту.
Анастасия ласково погладила ее по голове и продолжила:
– Я была глупой, молодой гайдзинкой*, чтобы понять очевидные вещи… Прости меня за наивность, – сквозь слёзы произнесла Анастасия и ещё крепче прижала к себе дочь. – Когда я узнала, уже было слишком поздно что-либо изменить.
– А развод? Мама, ведь можно просто уйти от него! – в отчаянии воскликнула Юми, бегая заплаканными глазами по её лицу.
– Это не выход, моя дорогая. Он никогда не отпустит меня, да и ты, как его плоть и кровь, навсегда будешь принадлежать этому клану, где бы ты ни жила и чем бы ни занималась… – она тяжело вздохнула и смахнула слезу, застывшую на ресницах. – И… как бы это странно не прозвучало... Я люблю твоего отца… и люблю нашу семью.
– И что мне теперь делать?! Как жить? – в отчаянии, с нотками истерики в голосе, спросила Юми. – Какой с меня толк? Я ведь всего лишь девочка…
Анастасия не стала вдаваться в пугающие подробности того, что, несмотря на ее принадлежность к "слабому полу", из-за чего она никогда не сможет стать главой и продолжить дело отца, ее вполне могут выдать замуж за приемника, который возьмет на себя функции Оябума, когда придет время…
Но, а пока, её главная цель – вырвать Юми из вязкого болота якудзы, хотя бы на время и показать ей совершенно иной мир, полный возможностей и надежд.
Поэтому, решив, что пока Дайго хоть немного испытывал чувство вины, она потребует, чтобы Юми немедленно уехала учиться за границу, подальше от всего этого кошмара.
Анастасия очень тщательно подготовилась к разговору с Дайго и даже заготовила пару ультиматумов, но:
– Хорошо, поступай как считаешь нужным, – сказал он, не отрываясь от документов.
Анастасия опешила. Она была готова ко всему, но не к тому, что он так легко согласится.
Слишком просто… – подумала Анастасия, но решила не развивать эту мысль дальше и тем более не искать истинных причин покладистости мужа.
А они были серьёзными. Дайго и сам подумывал на какое-то время отправить дочь с женой за границу…
Надвигались большие перемены, и могло быть небезопасно. Полиция всерьёз взялась за все кланы и поставила цель искоренить, даже само понятие «якудза».
Из двадцати четырёх кланов в Токио семь уже удалось развалить и пересажать всю их верхушку. Остальные кланы, в том числе и клан Фуджин, ждала такая же участь, поэтому Дайго решил поменять правила игры и создать трансатлантическую компанию, с помощью которой он мог бы полностью легализоваться, а главное – запустить щупальца во все финансовые потоки страны и по возможности – управлять ими.
Словом, планы были грандиозными, но и риски, пока он не добьется поставленной цели, – повышались в разы.
– Я могу с ней поехать? – вдруг спросила Анастасия, уже на пороге его домашнего кабинета.
Дайго на секунду оторвался от документов, смерил жену внимательным взглядом и сказал:
– Нет.
– Но… – попыталась возразить Анастасия.
– Подыщи хорошую школу с проживанием. Ты останешься со мной, – сказал Дайго и, снова уткнувшись в документы, дал понять, что разговор окончен и его решение обсуждению не подлежит.
Ему и так пришлось наступить себе на горло, ведь Дайго был ярым приверженцем традиций, и поэтому Юми должна была вырасти в строгих рамках национальных традиций японии, чтобы затем, со временем превратиться в покорную и никогда не перечащую окусаму*. Но из-за сложившейся ситуации Дайго пришлось согласиться выпустить дочь на свободу из-под своего всевидящего отеческого ока. Но вот свою Анастасию он уже отпустить никак не мог…
Так, в возрасте десяти лет Юми оказалась в английской школе-пансионе, своего рода клона известной швейцарской – "Institut le Rosey". Расположенная в живописной местности за пределами Лондона, школа предлагала ту же уникальную программу "учись и путешествуй", что и швейцарский оригинал, предоставляя ученикам возможность знакомиться с богатой культурой разных стран. Здесь, как и в Швейцарии, обучались дети из самых влиятельных и состоятельных семей мира.
Юми, крепко сжимая в руке ручку чемодан, в сопровождении охраны, застыла перед массивными коваными воротами школы.