Очередное расставание происходило у неё дома. Инициатором была она. Решение далось тяжело, но внутри уже не оставалось сомнений — так дальше нельзя.
Мартин сначала уговаривал, потом злился, потом снова умолял. Когда понял, что её решение окончательное, он внезапно ударил её по щеке. А затем потребовал вернуть все золотые украшения, которые дарил ей за годы отношений.
Амина не понимала, как можно забирать подарки — тем более после того, как она сама тоже делала ему ценные подарки и никогда ничего не требовала назад. Но, оглушённая случившимся, она всё же отдала золото.
В комнату зашла мама Амины. Увидев слёзы дочери, она спокойно, но твёрдо попросила Мартина уйти.
Амина чувствовала одновременно боль и странное облегчение. Казалось, она наконец-то освободилась. Но спустя несколько часов в дверь постучали снова — пришла мать Мартина.
Женщина, которая никогда не любила Амину и мечтала о другой невестке, теперь стояла с извинениями. Она принесла всё золото обратно. Оказалось, дома Мартин рыдал, каялся, говорил, что всё испортил. Мать решила помочь сыну всё вернуть.
Амина не хотела ни золота, ни примирения. Ей впервые стало по-настоящему спокойно без него. Но Мартин не собирался отпускать. Он начал преследовать её: поджидал у подъезда, на остановках, хватал за руки, не отпускал, становился на колени, просил прощения. Ей приходилось прятаться, менять маршруты, избегать встреч.
Так прошло несколько месяцев. Родные Амины видели его настойчивость, подарки, цветы, огромного розового медведя на День влюблённых. Он приносил гостинцы всей семье, старался казаться заботливым и изменившимся.
Бабушка и мама начали уговаривать Амину дать ему шанс. Они видели старания, но не видели его масок.
В конце концов она сдалась. Отношения возобновились.
Вскоре Амина узнала, что беременна.
С этого момента жизнь сделала резкий поворот — такой, о котором она даже не могла подумать. Обе семьи начали готовиться к свадьбе. Амина не чувствовала радости, но и мысли о прерывании беременности для неё не существовало — вера и внутренние убеждения не позволяли.
Она решила смириться. Решила, что, возможно, такова судьба.
Подготовка к свадьбе выматывала её. Радости почти не было — только суета, обязанности и тревога. А Мартин постепенно снимал маску «идеального мужчины». Даже мама Амины, которая всегда его защищала, однажды тихо предложила отменить свадьбу.
Но Амина снова подумала не о себе. Гости уже готовились, люди покупали наряды, подарки. Ей казалось, что отменить всё — значит подвести слишком многих. И она боялась остаться одна с ребёнком.
Свадебный день прошёл быстро, как в тумане. Были и ссоры, и холод со стороны его семьи. Но всё это казалось второстепенным на фоне усталости и внутренней пустоты.
А дальше началась жизнь, о которой никто не мечтает.
На второй день свадьбы гости собрались во дворе у родителей Мартина — доедать оставшуюся еду. Вечером Мартин напился и ушёл спать. Гости разошлись. Родственники Амины предлагали помочь убрать, но свекровь отказалась.
Когда Амина прилегла рядом с мужем, в комнату ворвалась свекровь — злая, раздражённая. Она кричала, требовала немедленно выйти и убирать двор.
Мартин вскочил, ничего не понимая, и вместо того чтобы защитить жену, грубо вытолкнул её на улицу со словами, что пока всё не будет убрано, в дом она не зайдёт.
Со слезами на глазах Амина собирала окурки, салфетки, мусор по всему двору. Закончив, она забралась на вишнёвое дерево в углу двора — чтобы никто не видел её слёз — и тихо плакала.
Этот момент стал одним из самых болезненных в её памяти. Унижение, одиночество, ощущение полной ловушки.
Ночью, когда все уснули, она тихо взяла своё свадебное платье и видеокамеру, подаренную родителями, и ушла к себе домой.
Но свобода длилась недолго. Через две недели её уговорили вернуться — «временно», пока они не снимут квартиру.
Когда они наконец съехали, Амина почувствовала облегчение. Квартира была старая, прокуренная, с неработающей проводкой на кухне. Но это было их пространство. И она с головой ушла в наведение уюта. Родные помогали, отец сделал ремонт, родители Мартина оплатили рабочих для потолка.
Она готовилась к появлению ребёнка с трепетом. Сумки в роддом были собраны заранее. Она много ела сладкого, смотрела сериалы, округлялась, менялась.
Роды были тяжёлыми. Ребёнок родился и сначала не закричал. Эти секунды показались вечностью. Когда врачи привели малыша в чувство, страх, пережитый ею, невозможно было описать словами.
Началась новая жизнь. И вместе с ней — новые испытания.