— Ну, знаете, она так за всех переживала, так всем сочувствовала — прямо-таки изо всех сил. Всех защищала, всех жалела. Такая, знаете, сочувственная девушка.
— Хм. Удар неправильный, но меткий. Вы иногда очень точно выражаетесь. «Сочувственная» — очень метко сказано. Только для этого в науке есть специальный термин. Называется «эмпатия».
— Симпатия?
— Нет, не симпатия, а эмпатия. Способность сочувствовать, сострадать, сопереживать другим людям. Похоже на то, что эта направленность на других людей, сострадание к ним и есть главная характеристика ее образа «Я». Как Вам кажется?
— Да, похоже на то.
— Вот девушка ее и проявила в данной ситуации. И тем самым стала для Вас понятной. Ну, а теперь, самый трудный случай.
— Это я, что ли?
— Именно, именно.
— А что же тут трудного?
— Вспомните-ка, что Вы о себе рассказывали. — А что я такого о себе рассказывал? Ничего особенного.
— В том-то и дело. Ведь кроме того, как вы замечательно общаетесь в своей компании, Вы рассказать толком ничего не смогли.
— Это что же выходит — у меня образа «Я, нету? — испугался Васюта.
— Да нет, такого быть не может, чтобы его не было. Только он пока еще не очень устойчивый, на стадии формирования.
Дружба — это хорошо, но ведь Вы себя от своей компании вообще не отделяете. У меня сложилось такое впечатление, что главное в Вашем образе «Я» можно так охарактеризовать: «Я — член моей компании».
— Не знаю, не знаю, — покачал головой Васюта. — Не думал об этом.
— А Вы подумайте, подумайте. Очень полезно. Иначе зачем все наши эксперименты?
— Ладно, — пообещал Васюта. — Подумаю. Я теперь все понял.
— Как — все?
— Ну конечно. Я понял, что движущая сила поступков человека — это его образ «Я». В разных ситуациях он проявляется в разных поступках. Для того чтобы понять, какой у человека образ «Я", надо анализировать его поступки в различных ситуациях. И тогда можно прогнозировать его поведение знать, как он поведет себя в других ситуациях. Все очень просто. Спасибо большое. Я пошел.
— Ну, знаете, — Василий Федорович развел руками. — Мы только начали, а он уже все понял и пошел.
— То есть как — только начали? Разве еще не все?
— Видите ли, — помолчав, начал Василий Федорович, — образ «Я» — действительно важная движущая сила человеческого поведения. Но не единственная. Его действительно важно знать, для того чтобы понимать человека — но не всегда достаточно. Есть и другие весьма важные вещи, которые очень невредно бы знать тому, кто хочет понимать человека. А особенно, — тут Василй Федорович хитро подмигнул — тому, кто хочет понять себя.
— Правда? — При вставший было Васюта снова опустился в кресло. — Ну я же не знал. Тогда я остаюсь.
— В таком случае, ~ сказал Василий Федорович, — продолжим.
Глава 3. Блуждающие огни
Итак, продолжим, — сказал Василий Федорович.
— Угу, — согласился Васюта и приготовился к тому, что Василий Федорович опять достанет свой шарик. Василий Федорович встал напротив Васюты, но в руках у него ничего не было. Он постоял, словно собираясь с мыслями, и торжественно сказал:
— А теперь — Формула Покоя. Повторяйте за мной, юноша — но мысленно, про себя.
Тут он прикрыл глаза, с минуту помолчал и заговорил мягким, глубоким голосом:
— Я — покой…
— Я — покой, — мысленно повторил Васюта.
— Я окружен покоем…
— Я окружен покоем…
— Покой меня укрывает…
— Покой меня укрывает, — следовал за ним Васюта. Тепло и спокойно ему стало. Зеленоватый туман слоями поплыл по комнате, и словно где-то вдалеке море шумит — накатывается на берег, волна за волной…
— Покой меня поддерживает, — продолжал Василий Федорович.
— Покой меня поддерживает…
Туман сгустился, заполнил всю комнату. Веки потяжелели, глаза сами собой стали закрываться. — Покой во мне…
— Покой во мне…
Чувствует Васюта, что не только комнату, но и его самого заполняет зеленоватый туман. А море все набегает на берег, набегает… И вдруг пахнуло морем, травой и еще чем-то — медом, что ли…
— Этот покой — мой… — Этот покой — мой… — Все хорошо.
— Все хорошо…
И правда, хорошо, легко, спокойно стало Васюте. Туман совсем сгустился, Василия Федоровича почти не разглядеть. Он над своим столом наклонился, что-то разглядывает, звенит чем-то… Да нет, это же бабушка наклонилась над плитой. Блины, наверное, печет. И вполголоса напевает — свою любимую: «Там вдали… за рекой… до-го-ра-ли… Ог…ни… Огни…»
— Огни! Огни!