Щелкнув несколькими переключателями, Василий Федорович подошел к Васюте, прихватив по дороге свободный стул, и непринужденно уселся рядом.
— Как Вам? — спросил он.
— Ну и музейчик у Вас, — только и нашел что сказать Васюта.
— Не буду отрицать, музей довольно своеобразный. Но своему назначению соответствует.
— Скажите, — спросил Васюта, — а откуда она, — и он осторожно кивнул на застывшую у доски фигуру, — мою фамилию знает?
— Это как раз совсем просто. Небольшое изменение в программе. Для полноты впечатления. Но суть в другом. Давайте разберемся в том, что мы видели.
— Да что ж тут разбираться. Обыкновенное дело. Каждый день что-нибудь в таком роде, не одно, так другое.
— Я не сомневаюсь в том, что нечто похожее Вы видели много раз. Но позвольте мне усомниться в том, что Вы пытались в этом разобраться. Что же тут произошло?
— Ссора.
— Давайте все-таки по возможности будем пользоваться правильными терминами. Не ссора, а конфликт.
— Ссора, конфликт — какая разница? Здесь все ясно. Но до чего все здорово сделано! А еще что-нибудь в таком роде у Вас в музее есть?
— Есть.
— Давайте посмотрим.
— Нет, пока нельзя.
— Почему?
— Потому что мы пока отсюда выйти не можем. — То есть как — не можем выйти? — Васюта посмотрел в ту сторону, откуда они пришли. Двери он не увидел — перед ним была гладкая стена.
— А если сюда? — Васюта показал на дверь, к которой устремился было его восковой сосед.
— Да, совершенно верно, эта дверь ведет в следующий зал нашего музея. Но дело в том, что музей не совсем обычный.
— Ну это я уже понял.
— Вы еще не все поняли. Дело в том, что назад из него выйти нельзя — можно пройти только вперед. Мы обязательно должны пройти через все залы. Но дверь в следующий зал откроется только в том случае, если мы разрешим задачу, которая стоит перед нами в этом зале.
— Какую задачу?
— Сейчас объясню.
— А если не разрешим — что же, нам так и сидеть здесь до скончания века?
— Больше оптимизма. Пока что со всеми задачами Вы справлялись неплохо.
— Ну так что же это за задача?
— На наших глазах произошел конфликт. Мы с Вами должны понять его причины и попытаться разрешить его.
— А что это значит — разрешить конфликт?
— Это значит понять, как должны были вести себя участники конфликта, чтобы он не возник, а уж если возник — чтобы он закончился, так сказать, мирным путем.
— Приехали!
— Не пугайтесь. Ничего сверхсложного в этом нет. Кстати, как Вы полагаете, чем закончится конфликт, который мы с Вами наблюдали?
— Известно чем. Вызовут родителей, отведут к Директору. Заставят извиняться. Если упрется, вылетит из школы. А если извинится — тогда обойдется. До следующего раза.
— А Вы думаете, что будет и следующий раз?
— Обязательно.
— Почему?
— Да ведь ясно же, что она его терпеть не может.
— Кто кого?
— Ну, учительница эта Ваша. Этого — как его Воронина, что ли. — Васюта покосился на своего неподвижно застывшего соседа, преодолевая желание его потрогать.
— Стало быть, Вы считаете, что во всем происшедшем виновата учительница.
— Ясное дело.
— А Ваш сосед — невинная жертва?
— Само собой.
— Но ведь участников конфликта двое.
— И что с того. Она ему при всех такое говорит, а он ей, понятно, отвечает. Что же он, молчать должен?
— Это, кстати, тоже выход — один из возможных. Но давайте разберемся
— что же такого она ему сказала?
— Как — что? Не выучил человек стихотворение, с кем не бывает. А она ему сразу заявляет, что он безответственный, что на него положиться нельзя. Обидно же.
— Да, вы правы, со стороны учительницы это была ошибка. Именно с этого начался конфликт. Но почему это так обидно?
— Ну как же. Знаете, сегодня выучил, завтра не выучил — это же ничего не значит. Может быть, у него уважительные причины были. А она сразу обобщает.
— К уважительным причинам мы еще вернемся. А пока зафиксируем первый, очень важный момент. Здесь Вы абсолютно правы. Ученик совершил поступок — не выучил стихотворение. Своим высказыванием учительница дает определенную оценку — но чему? Что она оценивает?
— То, что он не выучил стихотворение.
— Нет, Вы же сами только что сказали мне совершенно другое — что она обобщает. В том-то и дело, что своим высказыванием она оценивает не поступок, а личность ученика. Вот почему это так обидно. Вы со мной согласны?