Память постепенно возвращалась к ней. Накануне ночью она, следуя совету Стефы, поймала такси и поехала на Золотые Пески. Но по дороге увидела указатель «Святой Константин» и велела водителю свернуть туда. Может быть, ей просто понравилось название, а может быть, хотелось совсем уж запутать следы. Так или иначе, но она расплатилась с водителем у ярко освещенного кафе и присела к свободному столику под зонтом. Она вдруг почувствовала, что ужасно проголодалась. Надо сначала подкрепиться, а потом уже можно будет подумать о ночлеге.
Подошла молоденькая официантка:
— Что будете заказывать?
— А что у вас есть?
— Шопскпй салат, шашлык, картофель фри, мороженое.
— ВСе это и кока-колу. Только холодную.
Еда показалась Виолетте просто изумительной. Она быстро расправилась со всем, что было на столе, и откинулась на спинку стула, с наслаждением потягивая коку через трубочку.
— Не хотите ли чего-нибудь еще? — Официантка радушно улыбнулась ей, блеснув великолепными белыми зубками.
— Нет, спасибо. Все было очень вкусно. У вас хороший повар.
— Моя мама.
— Да ну! Передайте ей, что она просто волшебница.
Девушка просияла:
— Обязательно передам. Она будет очень довольна. А вы у нас первый раз?
— Да. Я только что приехала. Кстати, не знаете, где здесь можно было бы переночевать?
— Здесь полно гостиниц, но они, наверное, все переполнены. В «Гранд-отеле», конечно, есть свободные номера, но там очень дорого. Я слышала, что там за номер берут 150 долларов.
Виолетта тихо присвистнула.
— Нет, это для меня слишком.
— Постойте, у меня есть идея. Одна моя знакомая сняла недавно комнату в коттедже неподалеку. По-моему, она говорила, что там есть свободное место. Она работает тут рядом, в ресторане «Людо Мексикано».
— Судя по названию, мексиканский ресторан.
— Так и есть. Хорошее место. С варьете и шоу-программой. Я хотела пойти туда танцовщицей, но мама не разрешила. Теперь Веселин там танцует с другой девчонкой.
Девушка грустно вздохнула.
— А кто это Веселин? — спросила Виолетта,
— Мой партнер по танцклассу. Мы с ним несколько лет танцевали вместе. Даже подготовили свой номер, показали в «Людо», им понравилось. Но мама… «Не хочу, — говорит, — чтобы ты там полуголая скакала». Считает, что все танцовщицы — шлюхи. — Она снова вздохнула.
Виолетта сочувственно покачала головой.
— Кристина, что ты там так долго? — В дверях кафе стояла полная женщина и махала ей рукой. — Клиенты ждут.
— Иду. — Кристина наклонилась к Виолетте: — Подожди меня. Через часок народу поубавится, и мы сходим к Цеце. Ой, — спохватилась она, — извините, что я на ты.
— Все в порядке. Кристина. Меня зовут Виолетта.
— Так подожди меня здесь.
— Не торопись. А кто эта Цеца?
— Та самая моя подруга из «Людо». Цветомила, для друзей Цеца. Ну, я пошла.
Чтобы скоротать время, Виолетта вытащила блокнот, карандаш и принялась оглядывать кафе в поисках интересной модели. Ее внимание привлек сидевший неподалеку мужчина средних лет с на редкость обаятельной улыбкой. Он оживленно о чем-то переговаривался со своей дамой, которая сидела к Виолетте спиной. Почувствовав на себе ее пристальный взгляд, он приосанился, нахмурился и строго посмотрел на Виолетту. Она обезоруживающе улыбнулась ему. Он не удержался и улыбнулся в ответ. Ей этого было вполне достаточно. Она словно сфотографировала его глазами и быстро-быстро заработала карандашом. Он так и порхал по бумаге.
Она настолько увлеклась, что не заметила, как атмосфера за соседним столиком накалилась до предела. Дама вертелась на стуле и то и дело бросала на Виолетту возмущенные взгляды. У ее спутника был такой смущенный вид, будто его, по меньшей мере, застукали в постели с любовницей. Он пытался что-то объяснить, но его дама в ответ только возмущенно трясла кудряшками. Наконец она не выдержала, вскочила и подбежала к Виолетте. Та недоуменно полнила глаза.
— Что нам надо от моего мужа? — сдавленным голосом произнесла она. — Неужели даже здесь вы не можете оставить его в покое?
Виолетта спокойно посмотрела на нее. Интересное было бы лицо, если бы не гнев, исказивший черты.
— У вас какие-то проблемы? — Она невозмутимо закончила рисунок и отложила блокнот. — Присядьте, я вас слушаю.
— Какая наглость! — Лицо дамы побагровело. Она задыхалась от негодования. Виолетте стало жаль ее.
— Успокоитесь. Вам не идет сердиться. Это я как художник вам говорю. И мужа своего напрасно ставите в дурацкое положение. Он вряд ли вам спасибо скажет.