Остановившись перед дверью спальни, Цеца потуже затянула на талии фартук, подхватила одной рукой пылесос, другой ведро с тряпками и пошла.
Вошла и замерла на пороге, онемев от изумления. Из кровати, крепко обнявшись, спали Андрей и Виолетта. Смятые простыни и разбросанная по всей комнате одежда красноречиво свидетельствовали о том, что эти двое сегодня ночью не скучали.
«О-ля-ля, — весело подумала Цеца, — а девочка-то зря времени не теряла. Ай да Виолетта, кто бы мог подумать». Она попятилась к двери, наткнулась на ведро, и оно с грохотом покатилось вниз по лестнице.
Андрей резко вскочил. Он был абсолютно голый, и Цеца невольно залюбовалась его прекрасно сложенным телом.
— Что? Кто здесь?
Виолетта тоже проснулась и изумленно уставилась на Цецу.
— Я… я… вот зашла прибраться, — в полном смятении проговорила Цецa. — Я стучала, честное слово. Подумала, что вы ушли.
Все трое еще несколько мгновений смотрели друг на друга. Потом Андрей вдруг опомнился, сдернул с кровати простыню и накинул на себя. Виолетта весело расхохоталась. В таком наряде он напоминал римского патриция. Цеца тоже не выдержала и закрыла лицо руками, давясь от смеха. Андрей удивленно переводил глаза с одной на другую, наконец, понял, в чем дело, и торжественно поднял руку в приветствии. Цеца аж согнулась пополам, настолько это было комичное зрелище.
— Ладно, дети мои, посмеялись и будет. Лично я умираю от голода. — Он повернулся к Цеце: — Мы сейчас будем готовы. Приготовь, пожалуйста, что-нибудь поесть на всех.
Весело напевая, Цеца расставляла на столе чашки. На плите что-то соблазнительно шкворчало. Посреди стола уже красовался запотевший графин с соком и большая тарелка с тонкими ломтиками ветчины и сыра. Оставалось только нарезать хлеб, и все будет готово.
На кухню вихрем ворвалась Виолетта. На ней была рубашка Андрея, которая едва доставала до середины бедер. Рукава засучены до локтей, пуговки расстегнуты почти до талии. В волосах еще блестели капельки воды.
— Я, должно быть, похожа на пугало, — сверкая зубами, сказала она. — Мне совершенно нечего надеть. Все осталось дома.
— Не скромничай. На тебя смотреть нельзя спокойно. Вся светишься.
— Цеца, я пропала. — Виолетта опустилась на стул и налила себе сока, расплескав половину по столу. — О, Господи, все из рук валится.
Цеца протянула ей губку:
— На, вытри и успокойся.
— Легко сказать. У меня такое чувство, будто я не хожу, а летаю.
— Смотри не залети.
— Что ты имеешь в виду?
— Беременность. Тебе разве мама не рассказывала, что детей не всегда аист приносит?
— Еще бы. Ведь я именно так и появилась на свет. Дитя безумного и страстного курортного романа.
— Ну и ну. А ты мне ничего об этом не рассказывала,
— Я тебе много чего еще не рассказывала. Поговорим как-нибудь, — пообещала Виолетта и добавила: — А насчет этого не волнуйся. Я уже давно принимаю таблетки.
— Давно-о-о? — удивленно протянула Цеца. — Так это не первым раз?
— Можно сказать, что первый. Все остальное не в счет.
— А кто же был первый? — с любопытством осведомилась Цеца.
Виолетта понизила голос;
— Первый и до сегодняшней ночи единственный. Учитель физкультуры в школе. — Виолетта хихикнула. — Он нам казался таким мужественным и сексуальным. Цветущая гора мышц. Все девчонки просто тащились от него,
Виолетта залпом выпила сок и принялась намазывать маслом хлеб.
— Ну и?
— Ну, мы и поспорили, кому он достанется. Выпало мне. Дурацкий такой спор. Мне тогда было шестнадцать лет. Знаешь, как это бывает. Любопытство замучило. Я была чуть ли не единственном девственницей в классе и очень хотелось доказать себе и другим, что не лыком шита.
— И как это было?
— Паршиво. Я его попросила остаться после уроков и научить меня лазать по канату. Я и правда не умела. Подсаживал он меня на канат, подсаживал и распалился не на шутку, хоть беги. И прямо на мате под этим самым канатом… О-ой, вспомнить стыдно.
Виолетта в шутливом ужасе закрыла лицо руками.
— А кончилось все очень смешно. Он как понял, что я еще девушка, то есть только что ею была, так и сдулся весь. Поверишь ли, на коленях ползал, умолял, чтобы никому не рассказывала. Мол, выгонят его со скандалом, конец карьере и все такое. Я все хотела у него спросить, о чем он раньше-го думал, но не стала. Сама, в общем, была виновата.