Он сделал паузу и многозначительно на меня взглянул. Пришлось отвернуться от огонька и изобразить сосредоточенное внимание.
— Во-первых, — медленно продолжил Тамир. — Мы не афишируем своего существования для людей. Этот закон сложился из векового опыта нашего взаимодействия. Если верить некоторым древним манускриптам, то несколько тысячелетий назад, миссия моего народа заключалась в передаче людям знаний об энергии, о её преобразовании, о правильности и неправильности поступков. О понятиях добра и зла, и так далее. Много веков мы жили бок обок. Люди тянулись к знаниям, а мы всегда были рады ими делиться. Но, естественно, были и те, кто хотел всё и сразу. Хотел много знать, но не хотел учиться, хотел богатства, но не хотел работать, хотел власти, но не считал нужным завоёвывать доверие. Они возвели материальное богатство в ранг высшей добродетели, отказавшись от нас и нашей мудрости. Нас объявили лишними, и выгнали из своих общин. Тогда мы образовали свою…
Шли годы. Жить среди людей мы больше не могли и не хотели, и старались ограничить до минимума своё вмешательство в их жизнь. Но, никогда не отказывали в помощи тем, кто обращался к нам. Так продолжалось достаточно долго, пока кому-то не пришло в голову, что мы опасны и что нас нужно уничтожить. Так началась глобальная акция, названная господами инквизиторами «охота на ведьм». Многих тогда настигла печальная участь, в том числе и моих родителей. А самым обидным было то, что мы не могли защищаться. Не имели права, даже, несмотря на то, что были заведомо сильнее. Дело в том, что мы никогда, ни при каких обстоятельствах не должны направлять свои знания и энергию во вред людям. Таков закон. И если мы и можем противостоять им, то только на их уровне физической борьбы.
— Интересная получается история, — обдумывая сказанное учителем, проговорила я.
— Да, и из неё плавно вытекают два закона. Первый — нельзя использовать знания и энергию во вред людям, и второй — полная конспирация. Веками было доказано, что если они не знают о нашем существовании — проще живётся и нам и им.
— Но, насколько я знаю, многие ваши живут среди людей.
— Правильнее сказать, что некоторые предпочитают достаточно часто бывать среди людей, а не жить постоянно, — ответил Тамир, задумчиво рассматривая пейзаж за окном. — Согласись, что жить скрывая от окружающих свою суть, не так уж и приятно. Поэтому все наши поселения находятся довольно далеко от городов и других человеческих населённых пунктов.
— Понятно, — проговорила я.
— Ещё одно важное правило — браки и какие-либо близкие отношения с людьми запрещены.
— Это ещё почему? — с каждым новым правилом, во мне всё больше и больше нарастало раздражение.
— Здесь много причин, — Тамир видел, что данный пункт меня особенно огорчает, поэтому, видимо, и решил разложить всё по полочкам. — Во-первых, люди живут меньше, во-вторых, это чаще всего противоречит нашей конспирации, в-третьих, в смешанных браках рождаются полукровки, которых уже нельзя отнести ни к нам, ни к людям.
— А что не так с полукровками? — я встала и теперь нервно мерила шагами комнату. Одна новость была хуже другой. — Тамир, я полукровка, Макс, насколько я поняла, тоже, и мы абсолютно нормальные. Или я чего-то не знаю?
Он поднял на меня усталый взгляд. Чую, эта тема казалась Тамиру ещё мене приятной, чем мне, но поговорить об этом нам было просто необходимо.
— Чаще всего полукровки слабее физически и энергетически, они по-другому видят энергию, или не видят её вообще. Они больше похожи на людей чем на нас. Обучение для них становиться слишком сложным испытанием, и многие из них его не проходят. Я бы даже сказал, что удавалось это единицам, да и то, очень давно. И живут они чуть дольше чем простые люди… А видеть, как твой ребёнок стареет, а ты остаёшься молодым… очень больно.
— Значит вы живёте дольше исключительно благодаря энергии? — удивилась я своей догадке.
— Да, именно. Пока мы её используем, пропускаем через себя, преобразуем, синтезируем, она питает клетки, стимулируя их постоянное обновление, а так же способствует довольно быстрой регенерации. И степень внешней молодости зависит от степени её использования, от уровня и мощности, ну и от природных талантов к её восприятию. Поэтому, мастера могут жить практически вечно.
— Если не учитывать возможность насильственной смерти? — вопрос был лишним, ведь это и так очевидно.
— Да, — тем не менее, спокойно ответил учитель.
— А твой дед? — эта информация была для меня просто шокирующей. — Он ведь был мастером?
— Яро? Конечно! Он учил меня, моих брата и сестру. Он был одним из лучших…
— Почему тогда он умер?
— Он прожил больше тысячи лет, и сам решил, что пора продолжать путь дальше, в других мирах… — Тамир опустил голову. — И тогда он перестал пользоваться энергией. Это было сложно, но он всё больше посвящал времени изучению старинных книг, и написанию собственных работ. Он быстро старел, всего за каких-то тридцать лет изменился до неузнаваемости, и однажды утром, просто не проснулся.
— Мне жаль… — проговорила я, подходя к учителю.
— Здесь не чего жалеть, Тиана. Это был его осознанный выбор. Не самоубийство, а простое завершение своего земного пути, — он посмотрел на меня. — Я любил его, все его любили. Многим его не хватает, но… мы должны жить дальше. Сами… Искать свой путь и идти по нему. Стремиться к его мудрости и мастерству.
На несколько долгих минут в кабинете повисла тишина. Слышно было, как за окно шумят деревья, а в камине потрескивают дрова.
— Значит, если я буду пользоваться энергией, то проживу дольше? — естественно меня волновал этот вопрос. Вот только спросить раньше я отчего-то боялась.
— Да, Тиа. И я собираюсь довести тебя до уровня мастера. Твой потенциал велик, и его нужно использовать по назначению.
— Но скажи, если мастера живут так долго, то почему вас всё равно мало? Гораздо меньше, чем людей?
— Здесь вообще всё сложно, — проговорил учитель. — Понимаешь, в вопросе деторождения и создания семьи для нас очень важен энергетический баланс предполагаемых отца и матери. Он должен быть примерно равен. Или, на крайний случай, мать должна быть сильнее. Дело в том, что ребёнок, находясь в чреве матери, свою энергию не контролирует. И для этого периода характерны её спонтанные выбросы. И, если мать не сможет её обуздать, или будет попросту слабее, это приведёт к гибели обоих.
— Получается, что предполагаемая мать должна быть сильнее предполагаемого отца? — спросила я.
— В идеале — да, но на практике такое встречается крайне редко.
— И как вы выходите из положения? — это было мне категорически непонятно.
— Никак. Просто стараемся об этом не думать, пока не прижмёт. И в связи с этим, разрешение на брак даёт Совет. А если ты долго не находишь достойной кандидатуры, то тот же Совет, находит её для тебя, — заметив как сильно я нахмурилась, он вымучено выдохнул и поспешил объяснить. — Это не прихоть, Тиа, это необходимость. Но, окончательное решение всё равно остаётся за тобой.
— Странная необходимость. Получается, если, к примеру, Тарша и Лит друг друга любят, но энергетический баланс у Лита выше, то они не смогут быть вместе? А добрый и заботливый Совет с радостью подыщет им подходящих партнёров по деторождению?
— В таком случае они просто не смогли бы завести детей, или смогли, но с большой, большой осторожностью. В их случае Совет бы дал разрешение.
— Почему?
— Потому что, все мы прекрасно понимаем, что если им запретить, ничего хорошего из этого не выйдет. Всё решается не по шаблону, а учитывая все особенности и обстоятельства каждого конкретного случая.
— У меня уже голова кругом идёт от ваших правил, — возразила я, снова поворачиваясь к огню. Сейчас его играющие языки немного глушили негодование от новых сюрпризов жизни, но полностью уничтожить его было не под силу даже им.
— Понимаю, для тебя сложно всё это принять, но есть ещё кое-что… — учитель подошёл ко мне ближе и присел рядом, тоже уставившись на огонь. — В общем, так, — он глубоко и вымучено вздохнул, и посмотрел с грустью мне в глаза. Этот жест меня насторожил. — С рождения и до начала обучения, за ребёнка несёт ответственность семья. Он ничего не может сделать без разрешения своего отца. Так принято. Во время обучения, роль отца играет учитель. Ученик должен во всём ему подчиняться. Ученик не может сам, без ведома учителя, покинуть его дом, проводить эксперименты, даже выйти к соседу в гости. И если ученик совершает какой-то промах, ошибку или просто, делает что-то, все решают, что он это сделал с согласия учителя. Понимаешь, просто ни один из учеников никогда не станет делать ничего без разрешения своего наставника. На время обучения для окружающих учитель становиться мозгом, ученик — исполнителем. Теперь главное, то к чему я веду…