– Скорее козам, – пояснил Ник. – Если коза вдруг начинает давать мало молока или, например, начинает лягаться во время дойки, приглашают меня. Я с ней работаю.
– Ты говорил, что приехал сюда помогать Лен, – встрял Колобок. – Если бы ты был человеческий психоаналитик…
– Ей как раз больше подойдет козлиный, – захохотала Ксения. «Отошла», – подумала я. – Это он правильно сделал.
– Да это Паскудников – козел! – рявкнула Лен.
– Я не стал бы на твоем месте бросаться такими словами, – заметил оторвавшийся от стакана Крокодил и пояснил иностранцам, что за «козла можно и ответить». Наши про это и так все знали.
Оказалось, что Лен как раз знала все про «козлов» в тюрьмах и про то, что «все мужики – козлы», и именно поэтому так и называла Паскудникова.
На защиту Сашули бросилась Ксения. Если бы они с Лен не были разделены большим столом, думаю, вцепились бы друг другу в волосы.
– А ну, отставить! – гаркнул Ипполит, когда бабы особенно разошлись.
Поскольку орал он почти Ксении в ухо, она заткнулась на полуслове, медленно развернулась к Ипполиту и произнесла всего одно слово. Думаю, понятно, какое. Ипполит явно действовал инстинктивно, Ксения получила в глаз и второй раз за день лишилась чувств. Подхватывал ее, правда, тоже Ипполит.
За столом воцарилась тишина.
– Где в этом доме все-таки нашатырь? – спросила я. – И другие лекарства? Неплохо бы найти. Мужчины, сопроводите кто-нибудь меня в ванную.
Мгновенно вызвались Лассе и Кирилл Петрович. За нами увязался Колобок.
– Правильно, теперь все ходят только в компании, – сказал Крокодил. – Убивают тех, кто остался один.
Признаться, заходила я в ванную с опаской, хотя и знала, что Ляльки там давно нет. Но я также знала, что со мною трое мужчин, которые явно не были знакомы до появления в этой квартире. Они не могут действовать заодно. Они не могут…
Хотя кто-то из троих может оказаться убийцей. Мне было в это сложно поверить, но требовалось смотреть фактам в глаза. Кто-то убивает.
Можно исключить Ксению, Агриппину Аристарховну и меня саму. Американцы тоже навряд ли. И вообще, какое им дело до Валеры из Новосибирска, дешевой проститутки и наркоманки Ляльки, а также финна Юрки?
Лассе? Нет, не может быть. Я не могла поверить, что этот приятный мужик – хладнокровный убийца. И зачем финскому безработному алкоголику… Хотя мыслит он здраво, даже очень здраво. Я, правда, с другими финскими безработными алкоголиками не знакома, но Лассе производит впечатление умного, рассудительного и наблюдательного человека. Хотя почему финский алкоголик не может быть таким? И он – единственный, кто был знаком с Юрки, который как-то странно все время спал.
Кирилл Петрович? По-моему, самая темная лошадка из собравшихся, но опять же, зачем ему было убивать этих троих?
Бомж и бывший историк Иван Васильевич? Так у него руки трясутся. Как бы он справился с таким бугаем, как Валера? И Ляльку он, похоже, знал и любил. Стал бы он ее топить? И Юрки чем ему помешал?
По-моему, лучше всего на роль убийц подходили Колобок с Крокодилом. Мастера-ремонтники, вызванные к депутату… Вообще-то я ни про каких частных ремонтников не слышала. Мы в случае протечек ночью всегда звоним в аварийку. Хотя я, конечно, допускаю, что такие службы есть, тем более в районе, где проживает много богатых людей. Но если это такая «крутая» фирма, то она должна бы дорожить репутацией. А они почему друга с собой потащили? Я бы, например, такую троицу на порог не пустила. У нас дома в случае вызова приезжает один человек. Хорошо, пусть два, раз это частная служба. Но трое? Причем два таких бугая, как Крокодил и убитый Валера?
Но даже если киллеры – это Колобок с Крокодилом, зачем им было убивать Ляльку и Юрки? Зачем им я? Зачем им Агриппина Аристарховна? Бомж Иван Васильевич? Почему мы все здесь?! Мы же – совершенно разные люди. Зачем нас здесь всех собрали?!
Размышляя таким образом, я обыскивала многочисленные шкафчики в ванной. Мне помогал Колобок. Лассе с Кириллом Петровичем стояли у открытой двери, в коридоре, и держали в поле зрения одновременно нас и подступы к ванной.
– Маринка, – шепотом обратился ко мне Колобок.
Я аж дернулась.
– Сильно перегаром воняет, да? Ты извини.
«Вообще-то сильно, – подумала я. – Мог киллер так напиться?»
Я махнула рукой.
– Маринка, мне страшно, – прошептал Колобок. – Как ты думаешь, кто тут всех?..
Я неопределенно пожала плечами. Не говорить же – вы с Геной?
– А ты? – спросила я у него.
– Наверное, американец. Мутный мужик.
– Зачем?
– У меня мама постоянно повторяет, что они задумали уничтожить русскую нацию и действуют всеми возможными способами. Им нужны наши сырьевые ресурсы и рабы, которые будут их для них добывать и обрабатывать, а другие люди не нужны. Поэтому они всеми способами уничтожают всех лучших представителей…
– Юрки – финн, – напомнила я.
– Его – чтобы следы запутать. Ты Валерку при жизни не знала. Это ж такой мужик был. Красавец! Сколько детей он мог еще сделать! Сибиряк! Это же цвет нации…
Я задумалась. Нет, не про цвет русской нации, который при жизни не знала, а про то, что Валера в этой квартире не должен был появиться. Кто-то нас всех здесь собрал. А если Колобка с Крокодилом на самом деле сюда завлекли? Они прихватили Валеру, который был не нужен организаторам этого… мероприятия. Скажем, так. И от него избавились, усыпив Колобка, Крокодила и американца. Лялька могла утонуть сама. Поскользнулась в ванной и… Слышимость в квартире плохая. Вода в джакузи бурлила. Дверь была закрыта.
Но Юрки?
Его регулярно проверял Лассе. Что я знаю про их отношения? Ничего. Чем они могли на самом деле заниматься в Питере? Чем угодно. И Лассе воспользовался возможностью. Я просто не видела другой кандидатуры, которой финн почему-либо мешал. С ним никто ведь даже поговорить не успел. Он же все время спал.
– А зачем мы здесь, по твоему мнению? – спросила я у Вовы.
Он развел руками – и вдруг в его глазах появился ужас. Он смотрел куда-то мне за спину.
Я резко обернулась – и успела заметить только какую-то вспышку. Или даже не вспышку. Что-то почти неуловимо мелькнуло.
Призрак? Душа Ляльки?
Я снова повернулась к Вове. Он быстро-быстро моргал и открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба.
– Ты… ты видела? – заикаясь, спросил он.
– Призрак?
– Ты видела призрак?! – воскликнул Вова уже громко.
К нам тут же подскочили Кирилл Петрович с Лассе.
– Что случилось? – спросил финн, внимательно глядя на нас с Вовой.
– Там было… – Вова показал на широкую стену ванной, к которой примыкала джакузи.
– Лекарства нашли? – невозмутимо поинтересовался Кирилл Петрович.
Я кивнула и показала на нужный шкафчик. В двух других хранилось огромное количество парфюмерно-косметических средств, причем мужских оказалось не меньше, чем женских. Любил депутат ухаживать за своей «очень чувствительной кожей». Интересно, а он слышал про гонады?
После этой мысли я себя одернула. Человек мертв, а мне все шуточки. Хотя, по-моему, про морских ежей я теперь до конца жизни буду помнить.
Ой! Не надо про конец жизни. Надо думать, как отсюда выбраться!
– Так что вы видели? – не отставал Лассе.
– «Не укради», – сказал Вова.
– Чего?! – воскликнул Кирилл Петрович.
– Надпись появилась вон на той стене, – Вова показал. – И быстро исчезла.
– Я видела нечто типа вспышки. Она длилась долю секунды, – добавила я. – Надпись я не рассмотрела. – Что-то мигнуло…
– Шиза, – сказал Кирилл Петрович. – Интересно, кому что следующему померещится?
Лассе тем временем молча осматривал стену напротив той, где появлялась надпись. Кирилл Петрович хмыкнул и вышел из ванной. Вова понял, что делает Лассе, и подключился к финну. Однако они не нашли никаких проекционных установок.
– О чем задумалась, Марина? – спросил Лассе.