Ночь с субботы на воскресенье.
– Значит, ложимся спать? – Лассе обвел всех взглядом. – Давайте решать, кто где. Чем больше человек вместе, тем лучше.
– Послушай, а откуда ты знаешь таблицу Менделеева? – вдруг прищурился Ник. Обращался он к финну. – Откуда ты знаешь, что это она?
– Ты меня за полного идиота держишь? – по-моему, Лассе приготовился схватить Ника за грудки.
– Если у вас в Америке не все ее опознают, то это не значит, что в Европе живут такие же неучи, – вставил Иван Васильевич. – Кто из Европы ехал в вашу Америку? Преступники, проститутки, неудачники, всякая шваль. Лучшие люди оставались на старом континенте. В результате по уровню образованности средний американец значительно уступает среднему европейцу, я уж не говорю про русских.
– Да как вы смеете?! – заорал Ник, преисполненный чувства патриотизма.
– Я констатирую факт, – невозмутимо заявил Иван Васильевич.
– Я согласен с нашим уважаемым историком, – заявил Лассе.
– Ты вообще кажешься мне подозрительным, – продолжал Ник, глядя на Лассе.
– Это еще почему? – спросил Кирилл Петрович.
– Откуда финский безработный алкоголик так хорошо знает русский язык?
– Многие безработные финские алкоголики хорошо знают русский язык, – невозмутимо заметил Лассе. – Чаще лучше, чем работающие. Ты, кстати, тоже его хорошо знаешь.
– Я его изучаю двадцать пять лет! И я окончил университет! Я…
– А я фарцовкой занимался, пока ты еще ни одного козла не видел.
Американцу пришлось объяснять, что такое фарцовка. Потом Лассе рассказал, как русские «челноки» стали возить в Финляндию дешевую водку, про «пьяную тропу», тянувшуюся в те годы к автобусному вокзалу в Хельсинки, про то, как жаждущие выпить финны приходили встречать автобусы из Питера. Он объяснил, что такое «пьяные туры» в Питер, практиковавшиеся еще в советские времена. Многие финны знают русский язык, по крайней мере могут объясниться. Ну а его самого жизнь заставила выучить русский.
– И явно не за то, что на нем разговаривал Ленин, – хмыкнул Иван Васильевич.
– Что?! – в непонимании воскликнул Ник.
– Мне просто вспомнился один наш революционный поэт, – невозмутимо сказал Иван Васильевич. – Тебе не понять…
– Из русской поэзии я знаю только похабные стишки, которые не могу прочитать при дамах, – Лассе сделал легкий поклон в мою сторону. – Их регулярно читали в моем любимом пивбаре в районе Ленинского проспекта. Я не мог не запомнить. Тем более почему-то похабщина всегда запоминается лучше всего.
– Почитай, а? – попросил Вова. – Хоть как-то развлечемся.
– Вы хотите здесь устроить концерт? – взвилась Лен. Как выяснилось, соседи Паскудникова каждые выходные и праздники устраивали песнопения. Репертуар был очень разнообразный.
– Если нам предстоит еще долго сидеть в этой квартире, то почему бы и нет? – сказала Агриппина Аристарховна. – Каждый вспомнит какие-то стихи. Или в Америке стихов не учат?
Ник стоял с мрачным видом. Лен отвернулась и не удостоила нас ответом.
– Пойдемте лучше еще перекусим и выпьем, – предложил историк.
– И как вы питаетесь! – вдруг воскликнула Лен. – Это же просто ужасно!
– Вот ты правильно питалась, – ехидно заметила Ксения, – а Сашуля от тебя к русским бабам бегал, которые его с шипящей сковородкой ждали.
Я хмыкнула. Вова с Геной расхохотались. Кирилл Петрович напомнил, что путь к сердцу мужчины, по крайней мере русского, лежит через желудок. Лассе сообщил, что и финского тоже. И финскому, как и русскому, нужно обязательно наливать рюмку. Если женщина его будет встречать за накрытым столом с выпивкой и хорошей закуской, он будет идеальным мужем.
– Труп твоего дружка еще нужно в кладовку отнести, – опять напомнил Вова.
– Да, ваша комната для сна прекрасно подойдет, – заметил Гена. – Самая большая кровать, палас на полу. Половина из нас точно может там разместиться.
Труп Юрки завернули в простыню и отнесли в кладовку. Ипполита так и оставили в стенке.
– Все женщины могут лечь на депутатскую кровать, – высказал предложение Вова. – Вчетвером они там прекрасно поместятся.
– Я лягу только рядом с Ником, – объявила Лен. – Я вам всем не верю.
– Да пожалуйста, – воскликнула Ксения. – Не больно-то и хотелось. И вообще я предпочитаю спать с мужчинами. В данном случае будет лучше с двумя.
– И кого желаешь видеть рядом с собой? – поинтересовался Кирилл Петрович.
– Она предпочитает звезд эстрады, – хихикнул Вова.
Ему вдруг вспомнилось интервью с двумя известными певцами, которое недавно брала Ксения. Я тоже вспомнила ту передачу и хихикнула. Первый, этакий брутальный блондин, сценический образ – Иванушка-дурачок, любящий Родину и распевающий патриотические песни, рассказывал, как любит есть морепродукты с тела партнерши. Второй, романтический брюнет с томным взглядом, говорил об усиливающем половое влечение коктейле – устрицах с виагрой. По его заявлению, после устриц с виагрой он в состоянии удовлетворить всех поклонниц, пришедших на его концерт.
– Кто это такие? – спросил Ник.
– Наши звезды, – ответил Кирилл Петрович. – Один любит Родину, второй – женщину.
– А по-моему, оба – педики, – призналась я.
Ксения кивнула. Вова, Гена и Кирилл Петрович расхохотались.
– Марина, а ты не хочешь, чтобы с твоего тела ели морепродукты? – с самым серьезным видом спросил Лассе.
– Мне кажется, после этого тело долго будет вонять рыбой. Я не могу сказать, что мне нравится этот запах.
Ксения сообщила, что один ее стареющий любовник попробовал рекомендованный звездой шоу-бизнеса коктейль. Никаких улучшений в постели она не заметила, а у него потом весь день страшно болела голова.
– Морепродуктов в этой квартире все равно нет, – напомнила я. – Поэкспериментировать мы не сможем.
– Крабовые палочки есть, – сказал Иван Васильевич.
– Но они хороши в салате, – заявил Вова. – С рисом, майонезом, яичком. Марин, сделай завтра с утра, а?
– И ты будешь это есть с Марины? – спросила Ксения.
– Что я, педик, что ли, как эти певцы? – обиделся Вова. – Я салат за столом ем. От еды надо за столом удовольствие получать. И вообще мне виагра не требуется. Как с устрицами, так и без.
– Так кого ты бы желала сегодня видеть с собой в постели, Ксения? – опять поинтересовался Кирилл Петрович. – Без устриц и без виагры.
– Тебя.
– Польщен. Я, правда, не любитель шведских троек. Меня одного тебе будет достаточно? Я справлюсь и без крабовых палочек.
Ксения задумчиво оглядела его с головы до ног, потом кивнула и заявила:
– Попробуем. Ты тут – лучший экземпляр.
– Это как понимать?! – закричал Вова.
– На вкус и цвет товарищей нет, – сказала я, чтобы сгладить очередной разгоравшийся конфликт, правда, не международный.
– Зачем тебе баба после чеченского террориста? – хлопнул Вову по плечу Иван Васильевич.
– Да забудьте вы про Шамиля! – заорала Ксения. – Это вообще была рекламная акция!
– А что ты рекламировала? – спросила я. – Боеголовки? Ракеты дальнего радиуса действия? Гранаты? Что-то я пропустила эту рекламу. Или она шла на арабские страны, потому что их женщины никогда не согласятся сниматься обнаженными на пушке? Или ты на боеголовке снималась?
– Да это мои лучшие снимки! – завопила Ксения.
– Обнаженной на пушке? – обалдело переспросил Лассе. – Ты снималась…
– Ты в самом деле обнаженной снималась? На пушке? – Я не могла поверить. Я же шутила, а попала в точку.
– Для «Плейбоя», – гордо сообщила Ксения. – Да, я снималась с разными видами оружия. Очень эротично получилось.
Ник с Лен выпучили глаза.
– И у вас допустили эти снимки к публикации? – шепотом спросила Лен.
– А почему бы нет? «Плейбой», кстати, ваш журнал.