Наконец, тело ввалилось в гостиную, где на диване восседала я, дотопало, до того самого дивана, и шумно сгрузилось, неопрятным мешком. Я присвистнула, даже не подумав подвинуться.
— С чего попойка? — спросила, не слишком ожидая услышать ответ.
— Это ты моя фея? — вопреки моим ожиданиям, вопросил патетически Гоша, протянув ко мне руки. Потом приоткрыл один глаз, потому что второй, явно не хотел видеть окружающий мир, шумно вздохнул и опустил руки. — А… Это ты — ведьма.
Умные люди говорят: «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». Раньше я к ним прислушивалась, но сейчас почему-то не очень хотелось. И какая это у Гоши моего, фея образовалась?! Вот где более важный вопрос!
— Ну ты и поросёнок, Серов, — напился он, правда, как полноценная свинья, но в целях сохранности тонкой душевной организации Гоши, решила свой вариант смягчить.
Пришлось вставать с дивана, тащить подушку, плед. Перед этим, конечно, сняла с этого горе-выпивохи штаны, пытаясь не задохнуться от испарений. Чем же ты так качественно набрался, друг мой сердечный?
Гоша попытался защитить свою честь, крепко вцепившись в трусы руками. Мне данный атрибут его одежды был не нужен, я покушалась только на штаны, поэтому укрыла своё чудо пледом, подложила под голову подушечку, пригладив темные растрепавшиеся волосы. До чего же хорошенький. Когда спит!
Аптечка огорчила своим содержимым. Средства от похмелья у Серова в наличии не было. Жаль. С такими его редкими, но меткими загулами, просто необходимы такие вещи держать дома.
Закусила ноготь, в глубокой задумчивости. Дурацкая привычка, которая появилась недавно, но никак не хотела искореняться. Переодеваться и шагать в аптеку жгучего желания не было, но и наблюдать завтра за страждущими не хотелось.
Пропыхтевшись пошла одеваться. Шагать по району до круглосуточной аптеки в ночной рубашке затея была бы дурацкая. Я, конечно, баба отчаянная, но не настолько.
Добралась быстро. Идти, благо, было недалеко. Даже по пути никакого захудалого маньяка или грабителя не встретила. Странно. Обычно я притягиваю таких личностей, а тут как отрезало. Небось аура Серова чувствуется за версту.
Фармацевта мой визит не обрадовал. Протерла заспанные глаза, широко зевнула в кулак и хмуро уставилась на явившуюся меня. Вы не ждали, а я приперлась.
— Мне бы от похмелья что-то, — попросила я.
Девушка смерила меня, далеко не дружелюбным, взглядом, молча выдала упаковку с шипучими таблетками и назвала стоимость. Я, равным образом, молча расплатилась. Спать хотелось невероятно, поэтому задерживаться не стала и побрела обратно домой.
Пьяный Серов все так же спал на диване, укутавшись в плед, как в кокон. Здоровый мужик мне сейчас напомнила больше маленького мальчика. Улыбнулась, принесла с кухни двухлитровую бутылку воды, поставила рядом купленные таблетки. Даже тазик притащила, если вдруг Гоше плохо станет. А он мне: «ведьма-ведьма»!
Утром меня не успел разбудить будильник, потому что его опередил Серов. Грохот был такой степени, что я испуганно подскочила, запутавшись слегка в подоле ночнушки и поспешила на кухню. Сейчас мне еще не хватало, чтобы он убился.
— Живой? — вопрос поспешил выскочить сам, пусть ответ на него я уже видела. Побежден, но не сломлен. Все-таки жестяная банка с кофе, оказалась сильнее в этом неравном бою и зарядила Гоше прямо в лоб, выпав с навесной тумбочки.
— Чего же так хр*ново?! - пожаловался Георгий, опускаясь на стул и потирая наливающуюся шишку.
Я неопределенно пожала плечами, решив смолчать, приступая к приготовлению кофе.
— Таблетки выпил, которые я оставляла?
— Угу, — Серов подпёр голову рукой, наблюдая за моими действиями. Завидует, наверное, что со мной банка решила не воевать, а мирно выдала молотый кофе. Турка послушно его сварила, а чашка благодушно приняла в свои объятия. Все слаженно, спокойно, а главное — не травмоопасно.
— Завьялову я позвоню. Скажу, что тебе плохо и надо денек отлежаться.
— Я сам позвоню, — недовольно выдал Серов, отхлебывая из чашки горячий напиток, который я поставила перед ним.
— К чему этот героизм? Мне не сложно, да и думаю товарищ майор не обидется, что ему позвонил не ты. Полежишь, отоспишься…
— Я сказал, что позвоню сам, — рявкнул Георгий, со стуком опуская чашку на стол. Хрупкая керамика такого произвола не выдержала и раскололась. Горячий напиток тут же оказался на столешнице, плавно стекая на пол.
Я смотрела на всю эту картину с какой-то непонятной, для себя, апатией. Похоже, наши отношения, как и эта чашка, дали трещину. На языке ощущалась странная горечь, а душу обдал кипяток обиды. Так нельзя, так не должно быть.