Муж партизанил всю дорогу. Апофеозом стало его требование завязать глаза плотной лентой. Это что за замашки юного БДСМщика?! Никогда не замечала за ним таких склонностей. Разве что по попе шлепнуть, да ущипнуть ее многострадальную. Покоя она ему не давала, видите ли.
Послушно завязала глаза, стараясь сильно не возмущаться. Сюрпризы — это хорошо. Сюрпризы я люблю. Особенно если сюрпризы приятные, а главное — нужные! Я человек практичный.
Авто остановилось. Гоша помог мне выбраться из своего «сарая», как я привычно называла его огромный внедорожник и под веселое улюлюканье Коли, куда-то повёл. На реакцию сына не стоило уповать, он всему радуется. Очень жизнерадостный, хоть и упрямый ребенок. Тут, правда, претензии к производителям. Характеры у нас с Серовым были не из легких. И вспыхивали мы оба мгновенно, но со временем научились сглаживать все острые углы. Ради нашей любви, ради нашего сына.
— Сюрприз! — оклик был многоголосный. Сорвала с глаз повязку и обомлела. Возле входа собрались все родственники, друзья. А за их спинами, горя миллионами ярких огней, висела вывеска: «Плюшки от Валюшки».
— Это теперь твоя пекарня, родная, — Серов положил свою руку мне на талию, притянул меня к себе и в висок поцеловал. — Спасибо, что ты у меня есть.
— Гоша, но… — я не могла совладать со своими эмоциями, клокочущими внутри. — Это же столько денег…
— Пришлось взять кредит, — пожал плечами. — Я давно хотел это сделать, но сначала дом, потом рождение Коли. Все не было времени заняться вплотную этим вопросом.
— Спасибо, — я некрасиво заплакала, прикрывая рот ладошкой. Это многое значило дня меня. Было моей жизнью, пока я не встретила Серова. И пускай мне довелось потерять свое детище, но сейчас оно ощущалось в миллион раз сильнее. Будто кто-то невидимый протянул к дверям пекарни, моей пекарни, невидимую пуповину, связывающую нас навеки.
— Значит, путь к сердцу мужчины, все же, лежит через желудок? — лукаво уточнила я, немного успокоившись. Не зря же он мне подарил пекарню!
— Путь к сердцу мужчины, лежит через любовь, понимание и доверие, — улыбнулся Гоша, целуя меня в макушку и умащивая на ней свой подбородок. — И по-другому быть не может…