«Я своё не отдам!»
Он резко поднял голову, полыхая живым огнём в янтарных радужках, видя, как все десять разномастных глаз Повелителя вперились в него. Когтистая рука вернулась на подлокотник и зубастый рот втянул последние импульсы энергии, отпуская. Чёрные крылья обмякли, падая на пол и теряя с пару десятков перьев, когда Данте снова услышал голос в своей голове.
— Ты набираешься сил. Крепнешь. Это хорошо... С каждым разом твоя энергия всё слаще и слаще. А сегодня у неё столь необычный солёный привкус.
Данте смотрел в эти многочисленные глаза, понимая, откуда этот оттенок на его энергии и внутренне опасаясь, что Повелителю придётся по вкусу это солёное море. Его замыленный взгляд ловил все изменения на омерзительном лице, слушая новые слова.
— Но однажды, Данталиан Потерянный, ты сдашься и, как и тысячи других до тебя, станешь моей частью.
Скребущий смех прошёлся новой вибрацией по полу, заставляя Данте сильнее вцепиться в камень. Падать нельзя. Упасть — значит умереть. Демон смотрел на восседающего на троне Повелителя, подавляя отвращение. Он всегда напоминал ему какую-то морщинистую жабу, на спине которой располагался выводок головастиков. Только у Повелителя это были не его дети, — это были поглощённые души слабых демонов, вынужденных вечно питать это тело и мучаться, будучи всего-лишь жутким придатком. Нет, он никогда не позволит себе стать частью этого. Какой бы боли ему это ни стоило. Каких бы сил.
— Свободен. Вернёшься к людям, как только восстановишься, и продолжишь всё то же самое.
— Слушаюсь, Повелитель, — хриплый голос Данте прозвучал тихо и заставил его закашляться.
Демон медленно поднялся, покачиваясь, и неторопливо покинул круглый зал. Массивные двери громко захлопнулись за спиной, погружая его в темноту. Данте опёрся о стену, давая себе время отдышаться, не позволяя сползти на пол. Его тяжёлое дыхание было не единственным звуком, тянущимся во мраке пустого коридора и он слушал внимательно. Со стороны то и дело доносились перекаты маленьких камушков под мелкими лапами, подбирающимися всё ближе и ближе. Маленькие, низшие существа всегда обитали здесь точно падальщики в поисках лёгкой еды, обессиленных демонов. И Данталиан знал — оставаться здесь более нельзя. Потому что он — один. А их — всегда с полсотни.
Почувствовав, что его сознание более-менее стабилизировалось, он быстро переместился к себе домой, падая на твёрдую поверхность кровати, как есть, и моментально засыпая.
х х х
Данталиан открыл глаза, замечая, как сквозь плотную завесу ткани на окнах пробивался красноватый свет. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как затекло всё тело и как гудела голова. С трудом поднявшись, демон сел на кровати, прикрывая глаза и размышляя о том, сколько он проспал. Придя в себя спустя минут пятнадцать, он машинально запустил руку в карман куртки, с удивлением находя там клочок бумаги. Данте посмотрел на рисунок, усмехнувшись, и отложил на столик.
Он поднялся, сбрасывая косуху на кровать и слегка разминаясь, раскидывая крылья во всю длину. Откинув тяжёлые чёрные шторы, демон обвёл взглядом привычный вид красноватой пустоши, заполненной примитивными каменными домами и полупустыми улицами.
— Сколько, интересно, я проспал...
Он потянулся и неторопливо прошёл в другую комнату, сбрасывая одежду и погружаясь в вытесанную в полу каменную купальню, всегда наполненную водой, что нагревалась от соприкосновения с кожей. Небольшие факелы зажглись на стенах, освещая его умиротворённое лицо.
Пар поднимался к каменному потолку, расслабляя мысли, пока горячая вода согревала тело. Он откинулся на бортик купальни, размышляя о своей жизни, о заданиях, что он выполнял, о последствиях неизбежных встреч с Повелителем. Жизнь большинства демонов крутилась в одном и том же колесе: путешествия по мирам, сбор душ, сил и энергий для собственной подпитки и для жизнеобеспечения их владыки; вечерние развлечения до головной боли с утра; безостановочная череда лиц в постели, что забываются уже на следующий день; и вновь — миры, энергии, поступки.
Ему нравилась его, если можно так сказать, «работа». Нравилась тем, что он имел возможность путешествовать из одного места в другое. Покинуть нижний мир просто по своей воле — нельзя, если не хочешь понести весьма серьёзное наказание. А у него, фактически, был пропуск, пусть и контролируемый. Но как бы он ни хотел больше времени проводить где-то в иных мирах, его всегда тянуло в то место, что он звал домом. Потому что здесь было привычно. Было тихо. И всё было так, как хотел только он. Да и слишком долго пребывать в ином мире было просто невозможно. Потому что тогда демон слабел. А когда ты слаб — ты становишься чьей-то добычей.