Данте отказывался понимать причины собственного импульсивного поведения, когда со дна его души поднимались самые отвратительные чувства и мысли, если он видел, что кто-то смотрел на неё слишком заинтересованно, откровенно, когда он слышал чужие мысли и желания владеть ей. Он не осознавал, почему в эти моменты он желал абсолютно понятно обозначить, кто именно имел на неё все права. Кто на самом деле владел её душой, так и не забрав её.
Он не увидел причин, почему ему хотелось касаться её, почему нравилось, когда она случайно или намеренно сама касалась его, почему она каждый раз смущалась и растерянно смотрела на него, видя его заинтересованность. И почему ему так нравилось, когда она иногда обнимала его, накрывая штормовыми волнами с головой. Он не нашёл ту причину, из-за которой в такие моменты он ощущал себя на своём месте.
Он так ничего и не понял.
х х х
— Ты можешь не юлить хотя бы пятнадцать минут?! — Селин вздохнула, выглядывая из-за мольберта.
— Селин, девочка, ну ведь спокойствие — это не про него. Когда ты уже поймёшь, что он самый ужасный из всех кандидатов, что ты могла бы выбрать, — протянул кот страдальческим голосом, — О, горе! Горе мне!
— Я стараюсь... Но мне скучно, — демон вздохнул, отталкивая ногой пушистого, чтоб не маячил. Уголёк гордо вскинул голову и удалился на кухню, устраиваясь на новой лежанке у батареи.
— Мне нужно прорисовать детали. Уж потерпи. Ты позируешь сегодня всего полчаса, а драмы в глазах уже больше, чем у кота.
— Никто! — раздалось возмущённое из кухни мурчащим голосом бравого воина, — Никто и никогда не сможет затмить мой талант! Мне с неба дан сей грозный дар! Сражать не колющим мечом, а словом! В сердцах людских я разожгу пожар! А...
— Заткнись, мохнатый... Просто заткнись... — мрачно ответил Данте, каждый раз умоляя всех мыслимых и немыслимых богов отнять голос у этого создания.
— Он опять стихами?.. — уточнила Селин, оставляя вдумчивые тёмные мазки на почти законченном портрете.
— К сожалению...
Данте вздохнул с облегчением, когда кот, наконец, замолчал и уснул, предупредив перед этим, что если что, то он...
Демон постукивал пальцами по колену, рассматривая Селин. Она слегка улыбалась, изучая его пристальным взглядом, и пачкала руки в краске, задумчиво стирая слишком резкие мазки. Он не заметил, как погрузился в омут собственных мыслей, поймав штормовую размеренность.
Каждый раз он любовался ей. Ему нравились её любопытные круглые глаза с этими штормовыми радужками и длинными ресницами. Нравилась улыбка и особенно нравилось, когда она улыбалась ему, в эти моменты он ощущал какую-то свою значимость в её жизни.
Ему доставляло удовольствие касаться её волос, пропуская их сквозь пальцы. Его притягивала её аккуратная фигура и он ловил себя на мысли всё чаще, что хотелось снять с неё одежду, чтобы увидеть больше.
Ему нравилось, как она пахла. Никто из людей почему-то не мог сравниться с ней. И он интуитивно искал этот запоминающийся аромат, будучи далеко, где-то на другой стороне земного шара. Его душили чужие женские духи, раздражали чужие женские руки, касающиеся его, не вселяли никаких чувств пустые поцелуи, которыми он скреплял сделки по привычке, не радовала глаз чужая привлекательность представительниц рода людского. И каждый раз он злился. На то, что они — не она.
Данте следил, как она сосредоточенно водила кистью по холсту и на секунду ему захотелось представить себя. Будто она так касалась его. Он вздохнул удивлённо, понимая, что ему не просто понравилось бы. Ему хотелось этого. Хотелось её прикосновений. Хотелось её объятий. Хотелось её поцелуя. Хотелось её.
Он смотрел с взволнованным изумлением, из-за которого дыхание участилось. Впервые так откровенно признаваясь сам себе в собственных мыслях. Понимая свои желания. Видя, почему он приходил к ней. Что именно двигало им. Осознавая, что единственная настоящая причина всего этого сидела прямо перед ним.
— Ты чего так странно смотришь, Данте? — она улыбнулась, не отрываясь от рисунка.
— Почему ты так красива, Селин? — серьёзно спросил демон, сам не понимая, зачем.
Девушка остановилась, замерев, и с удивлением взглянула на него, мягко улыбаясь. Он считал её лёгкое смятение. Она не ожидала услышать от него что-то подобное. Не думала, что он способен сказать нечто такое. Считала, что область его интересов ограничивалась лишь его собственной персоной. И что ему нет дела ни до кого. И до неё тоже. Данте усмехнулся, слегка сводя брови. Понимая, насколько она права и не права одновременно.