Разобравшись со всеми странными функциями с помощью консультанта и заполучив себе номер с красивыми тремя шестёрками, который он ну никак не мог проигнорировать, ведь это было так забавно, Данте провернул свою привычную схему кражи, лукаво улыбаясь. Он достал рисунок из куртки, вбивая в адресную книгу местами стёршийся номер и отправляя сообщение после.
«Привет, полоумная. Не ожидала?»
х х х
♪ Cigarettes after sex — Apocalypse (slowed) ♪
Демон сидел не перилах, чувствуя, как холодный ветер трепал крылья, но он не чувствовал этого. Ничего не чувствовал. Кроме беспокойства, которое буквально пронзало душу насквозь, доставая на поверхность всё самое отвратительное.
Она спала.
За эти четыре месяца, что они знали друг друга, он изучил всё. Всё, что её радовало, что заставляло смеяться, что она любила, а что нет, чего желала и чего боялась. Но лучше всего он изучил то, как она спала, — так часто он это наблюдал. Когда приходил снова не вовремя и не хотел будить. Или когда она засыпала в его объятиях.
Он ведь почти не спал в этом мире. Лишь иногда засыпал перед самым рассветом. И после пробуждался от её поцелуя. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Единственное, что пробуждало его в своём мире — это боль в теле от жесткости кровати. А здесь всё было иначе. С ней всё было другим.
Данте смотрел, видя, как она сжимала подушку, слегка ворочаясь во сне. Всё чаще её сон становился беспокойным. Он знал, слышал в её мыслях, как сильно она переживала из-за него. Как её снедала та неизвестность, что так или иначе вклинивалась между ними. Он слышал все её мысли, когда они более или менее не походили на хаос. Она считала, что он врал ей. Она не верила, что его тайны небезопасны. Она скорее поверила бы в то, что у него где-то есть семья, а она — лишь тайная любовница. Он видел, как плохо ей было от этих мыслей. Видел, как она съедала сама себя, как загоняла в эту печаль. И не мог ничего с этим сделать.
И каждый раз, когда она смотрела на него с досадой, его словно резали на живую. Он повторял ей раз за разом. Говорил ей самые важные слова о том, что она — его. Но это совсем не те слова, что ей были нужны.
Откуда ей было знать, что для демона эта фраза была самой важной. Потому что эта принадлежность — единственное, что двигало им, что заставляло делать всё, что он делал. Но она хотела иного... И он впервые понял, почему эти привязанности к созданиям из иных миров так убивали демонов. Эта невозможность дать хоть что-то из того, чего хотел другой — убивала. Убивало и то, что он не мог ничего предложить ей, кроме своих коротких визитов, вызывавших волну радости, страсти и счастья, когда он приходил. И огромную пропасть опустошения после.
Селин суетилась во сне. И без того выворачивающие всё внутри чувства заскреблись ещё больше от понимания, что после его визита, она не уснёт вообще. Данте выдохнул и тихо спрыгнул с перил, открывая дверь балкона своей силой.
— Я уж думал, опять унесёшь свои крылья, — зевнув, сказал Кот, — Я-то, конечно, только за. Но вот она... Знаешь же, что печалится и каждый раз уходишь. Не думал, что это эгоистично?
— У меня нет настроения разговаривать с тобой, Уголёк. Просто уйди.
Холодный голос демона и полное несвойственное ему равнодушие немного удивили кота. Он опасливо спрыгнул с кровати, уходя на лежанку и поглядывая на него. Демон по привычке скинул куртку и обувь, закрывая балкон и опёрся коленом о кровать, нагибаясь к Селин. Он аккуратно провёл по её плечу и беспокойство сна приостановилось. Он гладил её по руке, по щеке, наблюдая, пока она не приоткрыла глаза.
— Данте..? — Селин проморгалась, смятенно смотря на него и приподнимаясь на кровати. Она уже не удивлялась его способности открывать и закрывать двери, не прикасаясь к ним. Её вообще уже мало удивляли его странности.
— Ты так плохо спала... Я не мог не зайти.
— Я рада, что ты зашёл, — она ласково улыбнулась, коротко целуя его.
Селин подвинулась, похлопав по кровати, ожидая, что сейчас он ляжет к ней, но он просто присел почти на край, как-то странно смотря на неё.
— Почему не ложишься? — где-то внизу живота неприятно свело и это чувство не имело ничего общего с возбуждением, скорее, — с предчувствием.
— Послушай, Селин... Мне нужно уехать.
— Уехать? Надолго? — она подползла ближе к нему, хватая за ладонь и заглядывая в глаза.
— Я не знаю, — демон вздохнул, ощутив, как волны её энергии затихли, — Я не могу сказать даже примерно.
Её глаза беспокойно бегали по его лицу и в мыслях одно предложение затмевало другое.
— Ты так бросаешь меня?
— Нет, — он усмехнулся, покачав головой, и взял её за руку, — Знаю, ты мне не веришь. Но это не ложь. Я не могу сказать тебе больше, кроме: я вернусь, как только смогу.