Данталиан слушал эти слова, не дыша, лёжа в луже собственной крови и перьев. И с единственной мыслью в затуманенном разуме:
«Что мне делать? Селин... Что мне теперь делать? Как мне тебя уберечь?»
Повелитель издал приказ, что больше походил на громогласный скрип, разрезающий перепонки и любую надежду, что могла бы возникнуть внутри Данте.
— Аравил, Мирру, Задгар и Явве! Явитесь мне!
Сердце замерло на секунду, слушая знакомые его миру имена. Страх Данте стал настолько осязаем, что Повелитель начал смаковать его отсутствующими губами, словно кислый гранатовый сок, перекатывая его по зубам острым языком, ухмыляясь, полагая, что демон страшился его. Несколько вспышек сверкнуло по ту сторону дверей и уже через секунду призванные демоны вошли в зал и склонили свои головы перед троном.
— Вы, мои преданные четверо! — Повелитель обвел демонов когтистой ладонью, — Мои верные ищейки...
Данте понимал, что это значит... Он знал каждого из них. Знал и видел результаты их кровавой, всегда безупречной работы. Демон попытался сглотнуть застрявший ком, располосовывая горло до алой пены.
«Что я наделал...»
Повелитель, издавая утробный протяжный смех, подманил названных к себе. Они подходили друг за другом, с каждым мгновением всё сильнее трансформируя свой облик, шаг за шагом удлинялись уши и росли клыки, уменьшался рост, обугливалась кожа до черно-красных углей шкуры на продолговатых, крепких звериных телах, они превращались в по-настоящему адских псов. Они жадно втягивали воздух шершавыми носами с ладони Повелителя, пробовали ее на вкус, наперебой вылизывая, издавая рычание, соревнуясь друг с другом за запах соли и штормового ветра.
Суставы сломанного крыла ныли невыносимо, волоча ком перьев каким-то безжизненным обрубком за своим хозяином, пока Данте медленно полз к массивным дверям, пытаясь уйти незамеченным. Тратя силы, чтобы выровнять дыхание и сердцебиение, что отбивало свой ритм, с каждым ударом всё больше наполняясь страхом и решимостью. В мыслях мелькали картинки о том, как псы врывались к Селин в дом и разрывали её на куски. Он знал, она нужна Повелителю живой, но не обязательно целой, а ищейки никогда и ни разу еще никого целым сюда не доставляли. И Данте знал, они найдут её. Они не ошибаются. Они не сдаются. Не спят, не едят и не отдыхают. Вопрос времени. И эти мысли подгоняли его, заставляя двигаться быстрее и превозмогать боль в практически мертвом крыле. Но он должен был опередить их. Он должен был спрятать её. Должен...
— Но разве я отпускал тебя, Данталиан Потерянный? — железные змеи заскрежетали где-то во тьме зала своими звеньями, вторя голосу владыки, — Неужели ты думал, что я отпущу тебя так легко?
Мерзкий смех раздался из зубастого рта, словно кашель сотен умирающих, десяток глаз забегал в безумном торжестве, упиваясь своей властью. Цепи звякнули и устремились к Данте с невероятной скоростью. Демон громко выдохнул, не оставляя надежду успеть выбраться и поднялся на ноги, как мог, сгибаясь пополам оттого, с каким стуком и болью упало крыло, держась на ниточках жил и обломках костей. Он устремился к вратам, пошатываясь, зная, что стоит оказаться за их пределами и он исчезнет. Он успеет.
Он должен успеть.
Холодная цепь обвила ногу, резко дергая назад. Данте тут же полетел вперед, падая, касаясь кончиками пальцев дверей, оставляя на них царапины от ногтей, отчаянно пытаясь схватиться хоть за что-нибудь, сопротивляться. Вторая цепь схватила вторую ногу и двери начали удаляться от него вместе с надеждой сделать хоть что-то.
Он... не успел.
Ищейки зарычали, осклабившись, готовые рвать плоть и пить кровь. Переминаясь с лапы на лапу, наперебой рыча, лая и разрывая пол когтями. Повелитель удовлетворенно усмехнулся, убирая от них ладонь.
— Ищите! Ищите и приведите это существо ко мне. Живым. Любой ценой! — Повелитель так сильно сжал руки в своем нетерпении, что острые когти впились в его плоть, пуская серо-зеленые струйки крови, которые трон тут же начинал пить, поглощать, словно тоже был живым существом.
— Да начнется охота!
XI. Холод
Селин шла домой, затылком ощущая, словно кто-то следил за ней. Неприятные мурашки подгоняли её, вынуждали практически бежать, пока кожа воспринимала нетипичный холод позади. Она оборачивалась несколько раз на пустынную улицу, не видя никого за собой, но это чувство всё равно не покидало. Дыхание сбивалось, а ладони потели, заставляя ремешки сумки скользить в руках. Громкий стук каблуков эхом звенел в подъезде невысокого дома, создавая гротескную какофонию из шума сердца, выдохов и шагов. Руки тряслись так сильно, что попытка достать ключи не увенчалась успехом и они упали на равнодушный бетон, издавая звук, столь похожий на звон цепей в темноте застарелого подвала. Селин громко, почти истерично выпустила воздух из легких, опускаясь на корточки, быстро поднимая спасительный металл и проворачивая ключ в замке.