Уголёк ждал её, нервно суетясь у порога, пушистым загривком ощущая иглы опасного предчувствия. Селин захлопнула дверь, закрывая на все замки и опустилась по стене на пол, прикрыв глаза и пытаясь отдышаться. Сердце билось так панически сильно, что заглушало настойчивое мяукание кота. Уголёк поднырнул под трясущуюся ладонь, привлекая к себе внимание. Она приоткрыла глаза, сминая мягкую шерсть пальцами. С котом стало чуть спокойнее. Селин помотала головой, словно сама себе пыталась объяснить, что ничего такого не произошло. Уголёк громко мяукал, нервно перебирая лапами.
— Селин, пожалуйста, нам нужно уходить.
Мелкие зубы аккуратно схватили её за рукав пальто, настойчиво и бесцеремонно утягивая к двери. Девушка одёрнула руку, боясь даже подумать о том, чтобы снова выйти из дома. Не понимая совершенно, что именно её так напугало. Она медленно встала, не обращая внимания на громкое мяукание внизу, словно в замедленной съёмке сняла верхнюю одежду. Селин подхватила кота невозможно холодными руками, пытаясь согреться об него, и прошла в комнату, садясь на кровать, всё ещё не понимая, что с ней произошло на улице. Невидящим взглядом она смотрела на портрет Данте, который закончила ещё пару недель назад, пытаясь вспомнить, когда именно она видела его самого в последний раз. Два месяца назад или три? Вспоминая и немые гудки телефона, кричавшие о том, что он не с ней, в такт десятку сообщений, которые так и не достигли адресата и никогда не были прочитаны.
«Ты нужен мне сейчас, Данте... Нужен...»
х х х
Капля зеленоватой воды упала на бледную щёку, прокатываясь всего каких-то пару сантиметров, в дикой погоне стремясь достигнуть растрескавшихся пересохших губ, но жадная сухая кожа поглотила её быстрее, так и не позволив насытиться. Ледяные пальцы дёрнулись и это микро-движение породило безразличную песню стальных змей, что стягивали руки. Этот звук создал эхо таких же вялых отголосков, что плачем переговаривались друг с другом, растягиваясь вдоль каменных сырых стен, на которых были подвешены все те несчастные, кому было суждено безызвестно погибнуть здесь, так более никогда не коснувшись земли и не взметнув в воздух, иссохнуть на металлических распятиях, развешенных от самого потолка до самого пола. И Данте был одним из них.
Веки слипались от бессилия, но он всё же открыл глаза, поднимая взгляд к мшистому потолку, чувствуя, как новая капля упала прямиком на его лицо. Демон разлепил губы и холодная влага резко опустилась на шершавый язык. Наслаждение смешалось с невыносимой болью, будто не долгожданная вода наполняла его иссохший рот, а иглы прошивали насквозь. Данте попытался сглотнуть, издавая сиплый звук, новым эхом отразившийся от стен и утонувший в них, будто сама темница хотела, чтобы он скорее предался безумию и небытию. Забывая, кто он, забывая имя и свою суть. Забывая, как ходить, летать или падать. Забывая, почему он жил все эти годы, десятилетия, века. Забывая своё отражение. Забывая себя... И её.
— Селин... — шершавый, едва различимый шёпот утонул в темноте, — Прости меня...
х х х
Кот метался по комнате, без остановки мяукая что-то и безуспешно пытаясь тянуть её за собой. Селин думала, что зайдя домой, она успокоится, но страх почему-то не отступал. Она почувствовала, как морозный ветер кольнул плечо и резко обернулась. Девушка соскочила с кровати, подбегая к окну, храня огонёк надежды, что сейчас увидит своего Данте и он снова невозмутимо войдёт в её дом через балкон, будто так и надо. Но лишь пустота взирала на неё сквозь приоткрытую створку. Селин опустила глаза, неторопливо закрывая источник холода. Громко выдыхая очередную не оправдавшуюся надежду, злясь на себя за то, что всё ещё ждала его. Снова.
Уголёк безумно зашипел и Селин резко подняла взгляд. Липкий пот неприятно охладил спину, дыхание перебилось и вся она одеревенела и замерла. Две пары огненно-красных глаз зло смотрели на неё, приподнимая брыли и обнажая острые пожелтевшие клыки, с которых капало что-то вязкое. Селин так оцепенела, что не могла ни пошевелиться, ни даже сделать вдох.