Селин дрожала, слыша, с какой ненавистью пёс разгрызал дыру в двери, втискиваясь внутрь по плечи. Зубы клацнули в сантиметре от её головы и волосы обдало смрадным дыханием. Она подняла глаза, отрывая лоб от коленей, видя красные точки, что точно должны были стать последним, что она увидит в этом мире.
Но не стали.
Ищейка взвигнула и её шея, застрявшая в дырке двери, звонко хрустнула, когда пепельно-черный кот с красными узорами на шерсти со всей силы навалился на неё, прижимая к полу когтями. Селин слышала неистовое рычание Уголька, вошедшего в раж от вкуса чужой крови и адреналина в своей. Кот отбросил обмякший труп адского пса, вырывая вместе с ним и покосившуюся дверь с петель. Селин ужаснулась, замечая, сколько крови было на нём, как она текла из пасти прямо на мягкую шерсть. Он тяжело дышал, смотря на неё, видя, как сильно она напугана. Он прикрыл глаза, опуская морду, переводя дыхание, не зная, как ему успокоить её, чтобы заставить идти вместе с ним. Он хотел сказать ей так много. Так много объяснить. Открыть то, что он понял. То, что вспомнил. И не мог... Не мог ничего, кроме того, чтобы издать усталое рычание вместо слов.
Холодная ладонь легла на массивную голову и Уголёк резко распахнул глаза, видя как её губы тряслись, словно она тоже хотела произнести что-то, задыхаясь от ужаса и душивших слёз. Она обняла его, пачкаясь в крови неизвестных ей созданий, не понимая, почему это всё происходит с ней, чувствуя, как напряженные мышцы зверя расслабились от этих объятий.
х х х
Новый звук цепей и хрип бренчали где-то во тьме, насыщая Данталиана очередной душой. Он ощущал, как некогда онемевшее тело пришло в себя, наливалось теплом, отгоняя ставший боязливым мертвенный холод. Как каждая мышца жаждала освободиться от сковывающих его металлических змей. Глаза горели пламенем, пока Данталиан испивал очередного несчастного. Он знал, они не виноваты, что стали жертвами во имя его спасения, он знал, что иначе их смерть была бы долгой, мучительной, наполненной безумием. Он знал, что то, что он делал — должно быть милосердием для них. И так же он знал, как сильно никто из них не хотел умирать. И, если бы ему пришлось выбирать — она или же эти страдальцы. Он сделал бы этот выбор вновь. Не сожалея, не думая, не вникая в чужую боль. И он делал, допивая очередную жизнь, обретая новую силу.
Он вновь не ведал, сколько времени ему потребовалось, чтобы осушить всех, до кого он смог дотянуться. Он боялся, что уже слишком поздно. Возможно, для него прошел всего месяц, но для неё мог пройти год. И тогда, всё, что он делал — зря. Ведь так долго она не сможет убегать от кровожадных ищеек. Если бы вообще смогла. Одна надежда не давала ему сдаться. Всего одна, что была занозой в его заднице так много времени.
«Не подведи её, пушистый-клыкастый.»
«Не подведи её.»
«Защищай, пока я не вернусь.»
«Ты обещал мне, назойливый.»
«Ты обещал...»
х х х
Слух уловил едва слышимый треск. Так ломается крошка стекла, когда что-то тяжелое оказывается на ней. Или кто-то... Зрачки сузились и Уголёк, сгребая Селин одной лапой, вытолкнул её в сторону входной двери, рыкнув что-то непонятное.
— Беги!
Селин поняла по мимике, по взгляду, устремленному в некогда уютную спальню, что между кем-то и ней сейчас стоял только он — её странный кот, что шипел и вцеплялся когтями в пол, готовый атаковать и защищаться. Она быстро распахнула входную дверь, внезапно встречаясь взглядом с красными огнями, что уже ждали её там. Она вскрикнула мысленно, когда когтистая лапа рванула её за бок, пытаясь притянуть к себе и оставляя на рёбрах кровавый отпечаток.
Уголёк с ужасом обернулся на неё и в эту же секунду на него сверху обрушился пёс, вошедший через тот же разбитый проём, что и первые два.
х х х
Надрывный крик раздался посреди темницы, когда Данте дорвал последнее звено державших его цепей и упал куда-то в бесконечную бездну. Сырые камни пола недружелюбно встретили его глухим ударом. Было больно, но он уже привык к этому чувству, а потому оно лишь слилось с теми ощущениями, что и без того сидели в его теле. Демон приподнялся, ощущая неясную остроту под ладонями и режущие тонкие прутья. Он провел рукой по полу и догадался, что упал на собственное крыло, некогда бывшее его частью, размалывая это прошлое в прах.