Данте поднялся, запрокинув голову и громко выдохнул. Пропуская через себя каждый звук, шорох, что ещё были здесь, пропуская воздух и темноту. Сливаясь с местом, становясь его частью. Минута длилась вечность. Он ощущал, будто стоял в самом ярком свете, хоть это было не так. Но его радость свободе так сильно озаряла изнутри, что смех сам сорвался с потрескавшихся до крови губ. Напряженный, не верящий в произошедшее, колючий смех, стоивший жизни многим обитателям темницы.
Он замолчал и снова глубоко вдохнул и выдохнул, заставляя звук прыгать эхом по стенам, ища путь, ища выход. Он вскинул руки ладонями вверх и призвал оставшиеся души, что были здесь, которым никогда не суждено было выйти отсюда.
— Вы будете свободны сегодня, — тихим шепотом сам себе проговорил Данталиан, — А я не могу остаться. Я ещё не закончил... Мой путь... Мой путь ещё не закончен...
И эти израненные души словно услышали его, словно поняли его мысли, намерения, откликаясь, добровольно отдавая всё то, что осталось от них, не желая находиться в этом забвении ни минутой больше. Гранатовое марево расползалось по темнице, впитывая разноцветные энергии. Они вцеплялись в его тело жадно, разными вкусами перебивая друг друга на языке, даруя ему множество своих воспоминаний, уникальных знаний и тайн, встраиваясь в само его существо, переливаясь смехом или криками, готовые стать его частью, чтобы он сделал то, что задумал. Исполнил то, что суждено.
Туман энергий, сплетаясь с гранатом, тонкой струйкой будто подхватил несуществующий в этом склепе свежий ветерок. И Данте пошёл за ним, интуитивно ступая по скользким камням, по своим и чужим костям. В надежде, что увидит свет. Увидит её. Оставляя в этой тьме то, кем он был раньше, оставляя здесь всего себя. Он больше не Данталиан Потерянный. Теперь он нашёл себя. И нашёл тот смысл, ради которого проделал весь этот путь. И никто более не остановит его.
х х х
Ищейка выбросила Селин в подъезд, впившись острыми зубами в плечо. Девушка приложилась головой о металлические перила. Уголёк уворачивался от пытавшейся укусить его слюнявой пасти, пока когти пса больно впивались в мохнатое тело. Кот бил своими кожистыми крыльями, рассеивая внимание ищейки и, когда она отвлеклась снова, тот клацнул клыками, вцепляясь в черное ухо, отрывая от тела. Ищейка взревела, но не отступилась, лишь яростнее зарычала и начала давить сильнее.
Красный взгляд приближался неторопливо, он будто играл с ней, гипнотизируя. Адский пёс хотел сам вкусить штормовой энергии, отчего надвигался в некотором предвкушении, понимая, что если он отопьёт немного, делу это не навредит, а она доживёт до того момента, пока он не доставит её к Повелителю. Пёс утробно зарычал, приближаясь. Селин хотела подняться и побежать так далеко, как только может, но черные опалённые лапы преградили путь и зубы впились в кровоточащее плечо, испивая её соль-кровь, её жизнь, её шторм.
Уголёк слышал её крик в своей голове, её плач, страх, мольбу и боль. Её прощание с ним... Её прощание с Данте. Её слова, смешивающиеся с чувством бессилия.
«Скажи ему... Я... Скажи...»
«Уголёк... Скажи, я...»
«Я ждала.»
х х х
Свет его мира не был ярким, но для Данте, что провёл во тьме столько времени, открыть глаза было мукой. Они болели так, словно огонь выжег их. Он кричал, прикрываясь ладонями, падая на колени. Кажется, в какой-то момент он отключился.
И снова он не знал, сколько времени прошло прежде, чем он пришёл в себя. Ругаясь на очередное промедление. Храня надежду, что ещё не поздно. Но даже, если было поздно, он бы не простил себе, если бы не попытался. И это заставляло встать с пыли серо-черной земли и снова попробовать посмотреть перед собой. Жгло. Но не так сильно, как тогда. Всё, что он видел — это разноцветные тёмные пятна. Но он больше не мог ждать, бездействуя. И он пошёл вперед. Пошатываясь, падая, вставая и снова, ориентируясь на пятна, пытаясь идти вперёд.
Зрение стало более отчётливым, когда он обнаружил, что его тюрьма осталась настолько позади, что верхушка этой бесконечной башни была уже не видна. Только теперь он понял, как много душ было там. Как много смертей понадобилось, чтобы он сейчас был здесь. И Данте шёл дальше, точно зная, что он сделает.
Он остановился, когда в тёмном едва освещаемом огнём коридоре, увидел массивные двери. Те самые, в которые он входил каждый раз, принося Повелителю души. Те самые, что он намеревался открыть. Он знал, что его владыка сильнее, древнее и богаче по количеству душ. Но это не останавливало его шаги. Ведь у него была цель.