«Я бы хотела, чтобы ты сейчас был рядом...»
И, аккуратно отбросив портрет на кровать, помчалась вниз. К Угольку. Она подбежала к огромному телу кота, видя, как из-под него растекалась лужа крови, она проследила за следом и неподалёку увидела безжизненное оторванное крыло. Селин погладила огромную кошачью морду, мысленно произнося его имя и мольбу.
«Прошу не оставляй меня, Уголёк...»
«Прошу...»
х х х
Огромный тронный зал рушился, унося за собой в бездну тело Данталиана Освободителя, — так, наверное, могли бы назвать его все те души демонов и людей, которые теперь устремлялись в новую жизнь. Маленькая точка света отделилась от того, что осталось от демонической груди и взмыла вверх, присоединяясь к мириадам звезд, парящих сейчас здесь. Светлячок летел и летел, без разбору, без мыслей, без чувств, куда-то, сквозь пространство и время, находясь вне всех этих понятий. И его тянуло без остановки куда-то, будто на зов собственной души и чьей-то просьбы, в абсолютно неизвестном направлении и он не мог и не хотел этому сопротивляться.
Душа неслась так быстро и стремительно, будто боялась не успеть, пересекая время, бороздя расстояния, прыгая из мира в мир. Огонёк света ощутил всю правильность происходящего, когда его, наконец, выкинуло в тот мир и тот город, что он, кажется, искал.
И это был Париж... Это был Париж, но не сегодняшний, а на пару лет назад.
И светлячок летел так быстро, как мог, пока не врезался в первое попавшее существо, лениво отдыхавшее посреди улицы, постукивая по скамье парка мягким сиамским хвостом. Огонёк вошел внутрь существа, подавляя душу животного, пытаясь заполнить всем собой. Голубые глаза резко распахнулись и кот, минуту назад вальяжно отдыхавший на сытый желудок, быстро сорвался и побежал, сам не понимая куда, зачем и кто он такой. Пушистые лапы сами несли его, пробегая дом за домом, улицу за улицей, по какому-то невероятному чутью, не останавливаясь ни перед дорогами, ни перед людьми, что хотели потрогать его или накормить. Он бежал, пока не увидел дом, где тяга стала настолько невыносимой, что бег стал ещё яростнее и быстрее. Его подгоняло чувство, будто он почему-то опоздал, хотя не имел представления почему. Бежал, поднимаясь по лестнице и сел, лишь увидев дверь, от которой кошачье сердце забилось так часто, словно готово было выпрыгнуть.
И кот просидел там, у этой двери, пробуя стучаться и царапать её, пока не явилась девушка. Она разговаривала с ним мысленно, таскала по каким-то людям, но как только она открыла свою дверь, кот тут же забежал в квартиру и устроился на её кровати, дико уставший и измождённый, с ощущением, будто он пробежал сотни миров. Почему-то успокаиваясь от вида девушки, которая ходила весёлая и думала какие-то сумасбродные мысли. Когда у самого же него в голове сидела лишь одна мысль.
«Не знаю почему и как, но я должен защитить её»
х х х
Селин гладила огромную морду, не понимая, что с ними произошло, почему Уголёк превратился в нечто странное и как это всё можно объяснить. И что ей теперь делать? Огромные глаза открылись, сверкая цветом тёплого какао и девушка радостно встрепенулась, обнимая это создание, заваливаясь на него. Уголёк громко выдохнул, проворачивая в голове события прошлого и настоящего, теперь понимая всё, уже зная, кто он и почему должен был её защитить. Он не знал, как объяснить ей всё, но хотел хотя бы попытаться.
— Се... лин, — низкий рычащий голос заставил девушку отпрянуть от него, — Селин.
Она удивлённо мотала головой, задавая сотни вопросов мысленно и он слушал её, выдавливая подобие улыбки на мохнатой морде. Существо, чуть поскуливая от боли на том месте, где когда-то было крыло, поднялось на лапы, вставая напротив сидящей на коленях девушки.
— Теперь я вспомнил всё... И, наверное, так тебе будет привычнее...
Она слушала его заворожённо, чуть приоткрыв рот от удивления. Наблюдая, как пространство задрожало и очертания зверя, что некогда был её котом, стало растворяться, как мираж. Селин мысленно вскрикнула, думая, что сейчас потеряет сознание. Перед ней стоял Данте. Не совсем такой, каким она привыкла его видеть. Он выглядел почти, как человек. Но с одним крылом за спиной и рожками... Именно таким она рисовала его по его же наставлениями. Скрываться перед ней больше не было смысла.