Они свернули в узкую улочку, проходя между близко стоящими домами с аккуратными балкончиками, срезая целый квартал. Вывесок здесь не было, но улыбаться она не перестала. Ее штормовая энергия буквально ударялась в демона волнами радости, расплёскиваясь морской пеной вокруг.
— Ты как-то слишком радостно улыбаешься. Со стороны выглядишь, как полоумная, — усмехнулся он, исподтишка рассматривая свою спутницу, ему на секунду даже показалось, что сам ветер начал весело играть с её юбкой, заражаясь этим настроением.
Она вздохнула, косо посмотрев на него и серьёзно ответила:
— Я, так и быть, не обижусь на твои колкости, но только лишь потому, что ты и правда не понимаешь меня.
— А ты объясни. Доходчиво.
Её губы сложились в глубокой задумчивости, она провела рукой по ограде кафе, мимо которого они проходили в этот момент, привлекая внимание демона к незатейливым жестам длинных графитовых пальцев.
— Вот скажи, какое занятие приносит тебе больше всего радости?
Данталиан отвёл взгляд, устремив его к небу, размышляя. И правда, а что он вообще любил? Вопрос поставил его в тупик. Ему нравились его демонические обязанности, но это не вызывало бурной радости, так как давно превратилось в рутину, хоть часто весёлую и интересную. Он много читал, непомерно много, но это было лишь следствием стремления узнать больше, познать не познанное, окунуться в иные реальности в угоду своему неуёмному любопытству. Времяпровождение с демоницами, а так же выпивка хоть и были неотъемлемой частью его существования, но бурной любви тоже не вызывали. Он нахмурился, понимая, что ничего такого, о чём она спрашивала, в его жизни, кажется, не было.
♪ Videoclub — Amour plastique ♪
Внезапный ветер всколыхнул крылья, пробежавшись прохладой по чёрным перьям, вызывая в памяти ощущения полета, свободы и красоты от простирающихся рядом облаков и солнечных лучей, играющих своими бликами. Он растянулся в довольной улыбке и повернулся к заинтересованно разглядывающей его девушке, произнося вслух:
— Летать.
Она улыбнулась в ответ, думая, что он любитель путешествовать, рисуя в воображении иллюминатор самолета, через который виден красивый рассвет или закат, фантазируя, как металлические крылья разрезают облака на воздушные части. Она подняла глаза к небу, представляя всё это и согласно кивнула смотрящему на нее демону, который считывал все эти мысли и сравнивал собственные крылья с тем, о чём думала она, понимая, насколько ей неподвластно то чувство, что он испытывал при каждом полете. Улыбка сползла с его лица, когда она начала объяснять ему свои чувства и свою, как он думал, необоснованную радость.
— Представь, что все вокруг тебя летают и наслаждаются полётами каждую секунду, как они парят в этих облаках, — она протянула руку вверх, указывая на небо и он проследил за этим жестом, живо представляя всё то, что она ему говорила, — Представь, что вся жизнь сильно зависит от этой возможности, — летать. И если ты не летаешь, то так или иначе чувствуешь себя изгоем общества. Никто не понимает тебя, как и ты не понимаешь никого. И ты совсем один. Ты стоишь на земле и каждую секунду видишь, как все они пролетают мимо. И не можешь сам оказаться в этом небе.
Данталиану не нужно было даже представлять то, о чём она говорила ему. Он знал это наверняка. Видел неоднократно тех, чьи крылья были сломаны или повреждены, из-за чего терялось то, что в его мире считалось необходимым, получая взамен насмешки и взгляды, полные презрения. Он никогда не обращал на это внимания. И теперь, представив на их месте себя — он понял.
— А теперь вообрази, что спустя долгое-долгое время и полное отсутствие надежды, ты всё же смог подняться в небо, абсолютно не ожидая этого. Считая, что ты никогда не сможешь даже мысленно прикоснуться к этим облакам, ты вдруг взмываешь вверх.
Девушка повернулась к нему, оторвав взгляд от неба и заглянула ему в глаза. Он глядел на неё в ответ с полным понимаем её чувств. И даже поймал себя на мысли, что теперь смотрит на неё как-то иначе, более осмысленно и вдумчиво.
— Вот у меня так же. Ты подарил мне возможность ненадолго взлететь, — она ярко улыбнулась, мысленно добавив, — Спасибо тебе, — он улыбнулся в ответ, на мгновение откинув ехидство.