— Селин...
Его голос. Настолько привычный и родной. Она свела брови, ощущая, как в груди сдавило, слёзы сами собирались в глазах, а мысли нестройным рядом подсказывали ей, что она давно сошла с ума и всё это плод её фантазии.
— Ты не сошла с ума...
Он присел и протянул к ней руку, остановившись в нескольких сантиметрах, наблюдая её шок. Данте чуть улыбнулся, пытаясь ободрить Селин и дотронулся до её руки, поглядывая на рану на плече с запёкшейся кровью и на след от когтей на рёбрах. Она громко, тревожно вздохнула, ощущая это касание. Убеждаясь в его реальности. Это он. И он здесь. И... как всё это объяснить...
— Это правда я.
Гранатовое марево обволокло её полностью, даря свой привычный кисло-сладкий вкус, согревая и неторопливо стягивая разорванную кожу.
— Данте? Кто ты? Что... ты?
Досадливые мысли больно укололи его. Ведь, если бы они не встретились, это всё никогда не произошло бы с ней. А теперь она боялась всего, что видела и чувствовала. Он слышал это в её голове и её мысли резали его изнутри. Каждый её страх, сомнение, печаль и боль вызывали сожаление. Она не могла осознать и принять это всё. Было невыносимо настолько, что он хотел просто уничтожить каждое из её воспоминаний и исчезнуть отсюда подальше. Но нельзя стереть одно, не затронув другого...
— Послушай, Селин... Я понимаю, ты в смятении, в ужасе и... Я не могу даровать тебе голос, но могу сделать так, чтобы ты забыла всё это. Всё, что произошло.
— Всё?
Данте кивнул, соглашаясь. Селин бегала взглядом по его лицу, пытаясь вместить увиденные картины в своё человеческое понимание.
— Всё — это значит забыть этих существ... Только это, Данте? Только их?
Демон отвёл взгляд, пытаясь уйти от ответа и она поняла. Селин коснулась ледяными пальцами его щеки, такой привычно грубоватой. Данте прикрыл глаза, наслаждаясь моментом, уже словно позабыв, каково это — когда она касалась его. Для него это и правда было будто в другой жизни…
— Забыть... Уголька... Забыть тебя? Будто вас и не было в моей жизни?
Данте кивнул, снова наблюдая за ней, слушая её мысли, её переживания. Она замерла в своём касании на секунду, думая об этом предложении, а затем мягко провела пальцами по его лицу, неторопливо добираясь до волос и едва дотрагиваясь до витиеватого рога.
— Данте... Исполни другое моё желание?
— Всё, что угодно, Селин.
— Я не хочу забывать. Я хочу знать. Почему эти существа напали на меня. Знать, кто ты или что ты. Почему Уголёк стал этим огромным котом, а потом тобой... Я... не хочу это всё потерять. Это всё, что у меня есть. Понимаешь?
Данте улыбнулся и поднялся, протягивая ей руку, она аккуратно вложила свою ладонь, оказываясь перед ним. Он положил пальцы на её спину, вынуждая стать чуть ближе, мягко притягивая к себе ещё, пока она не оказалась в его объятиях. Дрожа и обмякая. Он крепче обнял её, поглаживая по голове и огибая единственным оставшимся крылом. Она видела эти перья, не веря своим глазам и в то же время находя ответы на все те странности и вопросы, что задавала себе давным давно.
— Твой кот когда-то давно был обычным котом, но затем пришёл я и... Я случайно тебя нашёл, я не помнил, кто я, пока эти твари не напали, вынуждая мою суть, наконец, проснуться и раскрыться, принимая первый подходящий тому телу облик... Чёрт... Мне придётся рассказывать тебе всё с самого начала…
— Придётся Данте. Пока что... Я ничего не понимаю. Как ты мог быть одновременно и собой и Угольком…
— Знаю, Селин. Я сам ещё не до конца осознал… Время — довольно сложная штука… Пойдём в дом. Пока твои соседи не вышли из-под чар ищеек и не начали мучать тебя вопросами, что тут произошло...
Селин кивнула, ощущая, как сильно скучала по нему, будто не видела слишком давно. Чувствуя, что ей почти всё равно, как именно он вернулся к ней и в каком облике. Прямо сейчас она хотела лишь, чтобы он обнимал её вот так, искренне, по-настоящему.
— Пойдём. Уберём стекло... Ты сделаешь нам какао... — Данте улыбнулся своей привычной самой притягательной улыбкой, — А я, весь такой умный, попробую тебе всё объяснить.
Их силуэты удалялись в темноте ночи, не спеша, мысленно рассказывая о том, как сильно им не хватало друг друга, радуясь тому, что всё позади и теперь только от них самих зависело то, какой будет их жизнь и куда занесет их путь.
Конец.
Конец