— Нравится мне эта способность людей — придумывать разные деликатесы… Вкусная штука — этот зелёный кругляшок. Люблю сладкое.
— Ага, — Селин улыбнулась, забирая другое пирожное, — Зелёное моё любимое.
— Зачем тогда ты его мне отдала? — Данте с ярким удивлением откинулся на спинку сидения, недоверчиво поглядывая на Селин, — Я бы не отдал.
Девушка улыбнулась, мысленно посмеявшись и покачала головой, вздыхая.
— Чтобы ты тоже узнал, какое оно вкусное. А вообще — нужно уметь делиться. Тебя этому не учили родители?
Данталиан ненадолго задумался, разглядывая узоры на стенах. Размышляя, как ей ответить. Сказать правду нельзя о том, что у его родителей плюс-минус сотня детей, до которых им дела нет. Да и в целом, в его мире не принято, как у людей, растить, воспитывать и учить. И уж тем более делиться. Каждый сам за себя. А предательство может прийти с любой из сторон, даже если это твой брат, сестра, ребёнок или родитель. Он внимательно посмотрел на свою полоумную спутницу, долго не сводя проницательного взгляда, взвешивая свои слова и мысли на этот счёт. Данте приподнял бровь, заметив, что в какой-то момент она слегка покраснела и отвела глаза, не выдержав его тяжёлого взгляда.
— У меня не было и нет родителей рядом, — он медленно отпил какао, видя, как Селин сочувственно посмотрела в ответ, — Только давай без этого вот взгляда и сострадания. Оставь это какому-нибудь несчастному простаку, а у меня всё в порядке.
Девушка недоуменно округлила глаза, не замечая ни единой проскользнувшей эмоции на его лице. Непоколебимое пренебрежительное равнодушие осталось таким же. Словно его и правда это не волновало.
— Мой мир научил меня другому: никогда ни с кем не делиться тем, что тебе нравится или тем, что дорого. Поэтому я своего никогда не отдам, — Данте самодовольно улыбнулся, машинально покрутив в пальцах символ, висящий на серебряной цепочке на шее.
— Что это? — Селин указала глазами на символ и Данте моментально спрятал цепочку под футболку.
— Не твоего ума дело.
Она отвернулась в бок, разглядывая посетителей, крутя кружку в руках и мысленно буркнув «грубиян». Данталиан сложил крылья и подался вперёд, оперевшись о стол локтями. Повисло неловкое молчание. Он слушал её мысли, но она словно нарочно мычала какую-то песню. Демон разглядывал её профиль своими любопытными глазами, подмечая каждую деталь. Он рассматривал серёжки-гвоздики в виде полумесяца из бордовой друзы, замечая игру света на неровной поверхности. Наблюдал за тёмными ресницами на круглых глазах, что разглядывали людей в кафе с долей интереса. Его взгляд остановился на маленькой, едва заметной родинке на щеке, а затем на ещё одной у виска. Морские волны её человеческой энергии шумно покачивались из стороны в сторону, вводя демона в какое-то странное состояние созерцательного транса.
Данте сам не заметил, как увлёкся и терпкая демоническая энергия дотронулась до Селин, вновь заставляя ощутить сладко-кислый вкус спелого граната. Она слегка облизнулась, на секунду нахмурившись в непонимании и украдкой посмотрела в его сторону, встречаясь взглядом с пронзительными янтарными глазами.
— Этот напиток странный, но вкусный. Мне понравился, — буднично подметил Данте, переключая внимание на кружку всего на секунду и затем снова смотря на девушку.
Селин слегка улыбнулась, кивнув, продолжая напевать какую-то мелодию.
— Что ты поёшь?
— Если я скажу тебе название песни — это что-то даст?
— Не думаю, что я запомню. Да и вряд ли смогу послушать…
Данте на минуту задумался, чуть досадливо усмехаясь собственным мыслям о том, как часто в его мире не хватало музыки, к которой он пристрастился в мире людей. О том, как в целом там всё было иначе. Он всё ещё не ощущал призыва и даже где-то глубоко внутри был рад. Домой уже хотелось не так сильно. Хоть его и вымотало последнее поручение здесь и демон явно нуждался в восстановлении, но отчасти Данталиан чувствовал, что прямо в эти минуты он вполне отдыхал, странным образом набираясь сил.
— Хочешь ещё? — Селин постучала по кружке, отрывая демона от мыслей.
— Нет, не хочу.
Данталиан откинулся на спинку вновь, укладывая крылья поудобнее, оглядывая помещение и сравнивая это тихое место с теми шумными, где он появлялся чаще всего в поисках наиболее лёгких для соблазна душ. Жизнь людей и без того была для него загадкой, но его сегодняшнее времяпровождение было словно частью иного мира, такого отличного от того, в который он погружался по долгу обязанностей. Тот мир был ярким, суетливым, огненным, наполненным сладострастием, желанием достичь всего и побольше, побыстрее, неважно какими методами, тот мир — сиял сотнями драгоценностей и глаз, что пожирали их. Этот же, — наверное, её мир — был размеренным, лёгким, уютным, забавным, простым и со сладким привкусом. Он даже подумал — приятным, как воздух в крыльях.