Я почувствовала, как ее ладонь переместилась с моей щеки чуть ниже, продвигаясь ближе к затылку. И когда она оказалась на челюсти, где-то под ухом, я почувствовала легкое давление. Она притягивала меня к себе. Несмело, нерешительно, но она делала это. Это и был мой сигнал, которого я ждала. Больше не раздумывая, я запустила руку в ее волосы, успев удивиться их мягкости, и притянула женщину к себе.
Это был не тот детский боязливый поцелуй. Это был взрослый, исследовательский, даже какой-то собственнический поцелуй. По крайней мере, с моей стороны. А она была податлива. Удивительно податлива. Она отвечала на каждое движение настолько гармонично, что я не могла понять, кто из нас «ведет». Ее губы были поразительно мягкие, а язык – горячий и нежный. Я слышала громкое дыхание, что вырывалось из раздувающихся от напряжения ноздрей, но не могла понять, чье именно это дыхание.
Не знаю, сколько бы продлились эти сумасшедшие поцелуи, но у меня зазвонил телефон. Когда я оторвалась от губ Ирины Викторовны, я четко слышала ее недовольный стон, и это смутило меня безмерно. Потому что я была в таком состоянии возбуждения, в каком не была лет с восемнадцати, в период «гормонального взрыва».
– Извини, – еле выдохнула я, доставая громко звонящий телефон.
Звонил Веня. Я чертыхнулась и нажала «принять вызов».
– Да? – сказала я более резко, чем собиралась.
– Я тебя… отвлекаю от чего-то? – не очень внятно спросил друг. Я боковым зрением следила за Ириной Викторовной, которая явно пыталась прийти в себя. И то, что осознание произошедшего накатывало на нее, было все заметнее.
– Нет. Говори, – отрывисто произнесла я, увидев, как она облизнула губы.
– Ты не хочешь отвезти меня в клуб? – спросил Веня, параллельно разговаривая с кем-то еще.
– Нет. Я… Я почти дома. Давай сам.
– Ну, бли-и-ин, – протянул он и хихикнул, – ладно, зануда. Пока.
– Ага, – ответила я и вздохнула. И ради этого «содержательного» разговора я прервала то, чем я занималась.
– Друг? – слегка хрипло спросила Ирина Викторовна, смотря прямо перед собой.
– Да. Веня. Хотел, чтобы я увезла его в клуб.
– Вечеринка продолжается, – нервно усмехнулась она. – Спасибо, что подвезла. Я… Я пойду.
– Ты… Мне кажется, нам стоит кое-что обсудить, – вздохнула я, сжав пальцами переносицу.
– Я согласна, – кивнула она. – Просто… Давай не сегодня, ладно? Может, встретимся завтра? Или на следующей неделе. Я… Я немного хочу во всем разобраться.
Я видела ее растерянность, и я не могла ее за это судить. Неизвестно, как я сама бы вела себя на ее месте. Поэтому я просто кивнула:
– Конечно. Позвони, как будешь готова, – сказала я, включая фары.
– Хорошо. Спасибо, – кивнула она и вышла из машины, – спокойной ночи, Марина.
– Спокойной ночи.
Я ехала домой и размышляла о том, что произошло сегодня вечером. Да, мне определенно придется подумать над тем, что именно я хочу ей сказать.
40
Не знаю, совпадение ли это было, или четко продуманный план, но на следующий день Ирина Викторовна позвонила мне и сказала, что в понедельник она уезжает в командировку на какую-то конференцию. И вернется только через десять дней. Как потом объяснил мне Веня, это был какой-то всероссийский «слет» финансистов, банкиров, госорганизаций и всего тому подобного. Мне показалось странным, что она не упомянула о нем раньше, но что я могла поделать? Мне оставалось только ждать ее возвращения.
В эти дни я довольно часто виделась с Маратом и Викторией Павловной. Мы часто проводили вместе вечера, и даже на выходные Марат остался у меня. Мы играли в приставку, которую они мне подарили на прошедший день рождения по возвращению из отпуска, весь уикенд. Ирина Викторовна искренне удивилась, когда он позвонил ей и предупредил, что останется с ночевкой у меня, но дала добро. Мы были с ним как два подростка. И общение с мальчиком хоть немного, но позволяло мне чувствовать себя лучше. Я смотрела на него, и видела Ирину Викторовну. И благодаря этому, казалось, что она тоже рядом. Потому что я скучала по ней. Это меня пугало просто невероятно, но я старалась не анализировать этот момент. От сверления себе мозга все равно ничего хорошего бы не вышло. Пока мы с ней не поговорим, ничего не решится. Поэтому, мне оставалось только ждать.