– Хорошо, я рада, что тебе понравилось, – улыбнулась я.
– Понравилось?! Да я, мать твою, в восторге! – громко сказала она и в следующее мгновение стиснула меня в объятиях. – Это лучший подарок, честно!
– Хорошо. Отпусти, пожалуйста, – прохрипела я, – мне трудно дышать.
– Ой, извини, – она засмеялась и отошла от меня, – блин. Спасибо. Правда. Это очень круто. Так вот, чем ты занимаешься в своей «художке»? – спросила она, снова утыкаясь взглядом в листок, где было ее изображение, выполненное с помощью карандаша.
– Ну, не только этим. Но портреты – мое любимое.
– А как… У тебя же не было моей фотки?
– Нет. По памяти. У меня хорошая память на лица.
– Очуметь, – протянула она, разглядывая точную копию себя на бумаге.
– Слушай, мне пора на занятия. Так что…
– Какие занятия? – перебила она меня.
– В «художку». Вторник. По вторникам я хожу в «художку», – пояснила я. Я не удивилась, что она не помнит этого, хотя я, кажется, ей об этом говорила.
– Может, прогуляешь разок? – она наклонила голову и стала похожа на ребенка.
– Нет, я никогда не прогуливаю. Я не могу, – отрицательно замотала я головой.
– Ну, один раз. У меня есть идея, чем заняться, и это, поверь, интереснее твоей «художки». От одного прогула ничего не случится.
– Ну… Я не знаю, – я замялась, не зная, что сказать. Я никогда не пропускала занятия. Только если по болезни, но и это было редкостью. Я даже не представляла, как это – взять и не пойти на занятия или урок, хотя многие мои одноклассники без особых угрызений совести прогуливали школу.
– Марина-мандарина, пойдем, – видимо, приняв мое «не знаю» за твердое «да», Саша схватила меня за руку и потащила за собой.
10
2006
– Где это мы? – спросила я, когда мы оказались во дворе недавно построенных домов, стоящих особняками на фоне панельных пятиэтажек. Первые в городе дома высотой в двадцать этажей.
– Пойдем, не бойся, – уверенно сказала Саша, все еще не отпуская мою руку. Мы так и шли всю дорогу – держась за руки. Я была в тонких перчатках, она – без, но даже так я ощущала, насколько горячая у нее кожа. Будто у нее всегда температура.
Саша набрала на домофоне код, и дверь приветливо распахнулась. Она смело зашла внутрь, я за ней. Мы оказались в лифте, и она нажала на кнопку двадцатого этажа.
Я не задавала вопросов, просто ждала, что будет дальше. Я могла лишь надеяться, что она не потащит меня на крышу, поскольку там сейчас явно было не жарко. Я и так замерзла, пока мы шли пешком, поэтому стоять на крыше на сбивающем с ног ветру, вовсе не хотелось.
Но мы не пошли на крышу. Когда мы вышли из лифта, Саша, повернув сначала направо, а затем налево, привела меня к большой красивой иссиня-черной двери. Порывшись в карманах, она достала ключ, вставила его в замочную скважину и трижды повернула.
У меня было ощущение, что я попала в какой-то фильм. А ведь я только прихожую увидела.
Слева шкаф-купе со стеклянными раздвижными дверями, справа небольшая тумбочка для ключей и всякой мелочи типа почты или газет. Саша по-хозяйски стянула с меня перчатки и бросила их и свои ключи на эту тумбочку. Потом сняла куртку, подождала, пока я стяну с себя пуховик, и, открыв шкаф, убрала нашу одежду, повесив ее на лакированные деревянные вешалки.
Я успела рассмотреть все, что увидела в этой белоснежной прихожей. Почему белоснежной, потому что тумба, шкаф, обои – все это было молочно-белого цвета. А пол был сделан из светлого дерева. Это выглядело красиво и дорого. Но мне стало интересно, кто все это моет? Белая мебель, безусловно, выглядит интересно и оригинально, но требует частого ухода и чистки.
Саша снова взяла меня за руку и потащила дальше в квартиру. Я успела заметить, по меньшей мере, четыре двери, пока мы дошли до ее комнаты. Она толкнула светлую дверь, и тут я поняла, что если бы даже я в одиночестве бродила по этой квартире, то я бы безошибочно угадала, что именно эта комната принадлежит Саше. Стены украшали плакаты с различными музыкальными группами, причем, названия некоторых я видела впервые. Помимо большой высокой кровати, в комнате был стол с кожаным широким стулом, высокий шкаф и что-то типа комода. На стене на большом кронштейне стоял телевизор. Я бы не рискнула ставить такую конструкцию у себя дома, потому что я бы постоянно опасалась, что эта махина рухнет прямо мне на голову. Но Сашу, похоже, это нисколько не беспокоило. Она показала мне на стул, и я послушно села, все еще не понимая, что я тут делаю. У нее дома.