Она достала мой подарок, расправила его и, взяв из ящика стола разноцветные кнопки, примостила его на стену, прямо над изголовьем кровати.
– Круто, – снова кивнула она и повернулась ко мне, – ты есть хочешь?
Я отрицательно покачала головой, вопросительно глядя на нее.
– Точно? Ладно. Я хотела тебе кое-что показать, – сказала она и направилась к шкафу.
Открыла его, достала оттуда невероятно красивую гитару и села на кровать.
– Это… Это еще недоделанный вариант, но ты должна сказать мне, что ты об этом думаешь.
– Ладно, – кивнула я, вся во внимании.
И она начала играть. Это была не песня. Это была просто музыка. Но, черт побери, эта музыка словно околдовала меня. Она была сначала медленная – Саша осторожно, даже нежно, перебирала струны. Потом мелодия ускорилась, стала значительно громче, резче. Потом снова успокоилась. Потом, будто набрав всю мощь, превратилась во что-то бушующее, но… вместе с тем нежное. Ее пальцы то перебирали струны, то били по ним с силой. В конце, мелодия, повторяясь с каждым разом все тише и медленнее, стихла окончательно.
Я удивилась тому, что в очередной раз не развела сырость. Хотя мои глаза щипало, и я знала, что они блестят.
Саша убрала пальцы со струн и, откинув челку с глаз, посмотрела на меня:
– Ну как?
– По-моему, очевидно, – усмехнулась я и показала ей свои руки – они дрожали. – Что это было?
– Это ты, – спокойно ответила она, а я открыла рот.
– Я? В смысле «я»? – прочистив горло, я, наконец, смогла хоть что-то пробормотать.
– Ну, эта мелодия – это ты, – пояснила Саша, откладывая гитару. – Такая же разная. Иногда спокойная, даже предсказуемая. А иногда… сумасшедшая.
– Я? Сумасшедшая? – усмехнулась я. – Мне кажется, ты меня с кем-то путаешь.
– Нет, Марина-мандарина, это ты себя, кажется, плохо знаешь, – хитро улыбнулась девушка.
– Не думаю… – протянула я. – Как прошел остаток твоего дня рождения? – спросила я с целью перевести тему. Я никогда не была фанатом разговоров о себе.
– Нормально, – Саша откинулась на локти и приняла положение полулежа, – часа в три мы разошлись по домам.
– В три?! – я надеялась, что мои глаза не вылезли на лоб.
– Ну да. А что, тебя не отпускают так поздно гулять? – усмехнулась она.
– Не знаю, – я пожала плечами, – я никогда не спрашивала. Как-то не было необходимости. Но мне и не девятнадцать, как тебе. Мне всего лишь семнадцать, – попыталась я хоть как-то оправдаться.
– Что? – она засмеялась. – Кто тебе сказал, что мне девятнадцать?!
– Ну… Веня.
– Это…
– Мой друг.
– А, тот влюбленный в тебя блондинчик?
– Что? Да, это он, но он не влюблен в меня, – замотала я головой.
– Ну, конечно, – ухмыльнулась Саша, и по выражению ее лица стало ясно, что я ее не переубедила.
– Тогда… Сколько тебе лет?
– Исполнилось восемнадцать, – сказала она таким голосом, будто это было настолько очевидно, что непонятно, как я могла подумать иначе.
– А… Просто он сказал, что ты год… пропустила…
– Было дело, – не изменившись в лице, проговорила она, – но мне все равно восемнадцать.
– Ясно, – я поняла, что невежливо расспрашивать ее о том, где она на самом деле провела этот год, хотя мне страсть, как хотелось знать.
– Давай, – усмехнулась она, положив одну ногу на колено другой.
– Что?
– Марина, у тебя на лице все написано. Все твои эмоции. Что ты хочешь знать? Чем я занималась этот год, что пропустила в школе?
– Это так заметно, да? – покраснела я.
– Ну, я замечаю.
Интересно, а кто-нибудь еще замечает?
– Если ты не хочешь рассказывать, то…
– Мне не трудно, – спокойно сказала она, не отрывая от меня взгляда.
– Тогда я хотела бы знать, – тихо проговорила я.
– Ладно. Я… Я тогда встречалась с парнем, – она отвела глаза и уставилась куда-то в пустоту, – хотела казаться взрослой, крутой. Знаешь, он был в какой-то банде байкеров, постоянно ходил в кожаной куртке и в бандане. Такой настоящий «плохой парень». Мне он понравился. Я как-то попала в их компанию через знакомых других знакомых. Он обратил на меня внимание. И… Там все и случилось. Они часто баловались травкой, таблетками, кто-то даже употреблял что покрепче. Ему не составило труда забить мне голову тем, что с таким, как он, должна быть девушка, разделяющая его интересы. И я тоже начала сначала курить, потом пошли таблетки. И в итоге почти каждая ночь для меня заканчивалась в клубе под воздействием каких-то препаратов. И однажды кто-то принес что-то типа грибов. Конечно же, мы попробовали. Очнулась я уже в больнице. Потом меня родители упекли в клинику. А он даже ни разу не пришел. Я ему звонила, но он сказал, что больше не хочет иметь со мной дело, а после и вовсе сменил номер. Неудивительно, я была несовершеннолетняя, а ему тогда уже было почти девятнадцать. Его вполне могли упечь за решетку, причем, по нескольким статьям сразу. В итоге… Год меня лечили, я проходила терапию и прочую хрень. Потом мы переехали сюда, в этот дом, меня перевели в новую школу и… Вот, я здесь.