– Нормально, приходи часам к семи. Мы в шесть начнем.
– Отлично, – кивнула я, не зная, что еще сказать. – Ладно. Я, наверное, пойду. Мне еще нужно подготовиться к докладу.
– Тебя проводить? – спросила Саша, тоже вставая.
– Нет, я дойду. Я знаю этот район.
– Ладно, – кивнула она и странно улыбнулась.
Мы вышли в коридор, и она подала мне мой пуховик. Я надела шапку и поправила ее перед зеркалом. Повернувшись, я протянула руку, чтобы взять у Саши мой шарф, но девушка, по всей видимости, не торопилась мне его отдавать. Вместо этого она накинула шарф на меня и, продолжая держать его за оба конца, потянула на себя. Я не успела даже понять, что произошло, как двинулась по инерции вперед и оказалась с ней нос к носу. Наверное, мои глаза были, как у испуганного кролика, потому что она усмехнулась и снова дернула шарф на себя. В следующее мгновение я почувствовала ее губы на своих. Снова. Если я от первого поцелуя «отходила» неделю, потому что это совсем было на меня не похоже, то что делать теперь, мне и вовсе было непонятно. Еще более непонятно было то, почему я позволяла ей это делать. Уже второй раз.
Я почувствовала, что она больше не держит мой шарф, а значит, я легко могла отодвинуться от нее и прекратить все происходящее. Могла. Но не стала. Она, по всей видимости, приняв мое бездействие за своеобразное разрешение, уже, наверное, ставшим привычным для нее движением проникла в мой рот своим языком и продолжила меня целовать. Я не поверила сама себе, когда почувствовала, как моя рука поднимается вверх и несмело останавливается на ее талии. Она шумно выдохнула через нос, и я поняла, что ей понравилось движение моей руки. Но я сделала это как-то бессознательно. И теперь, когда до меня дошла вся суть происходящего, я вообще перестала хоть что-либо соображать. Поэтому я нерешительно отодвинулась и, стараясь не смотреть ей в глаза, пробормотала:
– Я… Мне… Мне пора. Правда.
– Ладно, – улыбнулась она, – тогда до субботы?
– Что? А, да, – опомнилась, наконец, я, – до субботы.
– Ладно. Пока.
– Да. Пока, – ответила я и развернулась к двери, стараясь как можно быстрее открыть ее.
Я вылетела на улицу и остановилась, оперевшись ладонями о колени. Стараясь глубоко дышать, я пыталась успокоить бешено бьющееся сердце.
Я. Целовалась. С девушкой. Дважды. Этот учебный год определенно запомнится.
11
Я постучала в дверь и, дождавшись приглашения войти, открыла ее. Ирина Викторовна сидела за рабочим столом, который был захламлен еще больше, чем в прошлый раз, и что-то искала в куче бумажек, разбросанных в хаотичном порядке.
– Доброе утро, – вежливо поздоровалась я, наблюдая за женщиной.
В том, что она ходячая катастрофа, я убедилась еще пару раз. Сначала она врезала мне дверью, когда выходила из женского туалета, а я, соответственно, заходила. И потом еще в столовой. Когда мы стояли и мыли руки. Из моего крана очень плохо текла вода, я пыталась осторожно крутить смеситель в разные стороны, но толку было ноль. Ирина Викторовна решила мне помочь. И с такой силой повернула вентиль, что вместо капающей струйки на меня обрушился настоящий водопад. В итоге – я мокрая, все вокруг тоже обрызганы, и краснеющая директорша что-то бормочет про сантехников. Это было уже смешно. Как только мы оказывались рядом, обязательно что-нибудь случалось.
Но странным было другое – когда я наблюдала за ней со стороны, это была совершенно другая женщина – грациозная, изящная, с красивыми плавными движениями. Она приводила меня в замешательство. Я не понимала, как можно быть такой разной и непохожей.
– Доброе утро, Марина, – она подняла голову и слегка улыбнулась. – Я почти закончила, можете смело эксплуатировать мой компьютер. Я поработаю с «бука». Если вы не против, здесь же. Не люблю, когда вокруг много народу, – она смешно поморщилась.
– Без проблем, – кивнула я и поставила на пол сумку, в которой у меня были необходимые диски с программами.
Она, наконец, нашла, что искала – это был телефон – и с ноутбуком подмышкой перешла на другую сторону стола, напротив, освобождая мне место.
Около полутора часов мы проработали в полной тишине, не считая телефонных звонков по внутренней связи. Потом она предложила мне кофе, и я с радостью согласилась. Ирина Викторовна прошла к шкафу у двери и достала две кружки. Включила небольшую кофе-машину, что была в нише второго шкафа, и уселась обратно. Через пару минут на весь кабинет раздался знакомый с детства голос: «Арабская но-о-очь, волшебный Восто-о-ок, здесь чары и месть, отвага и честь, дворцы и песок». Я не поверила ушам. Я не слышала этой песни много лет, но слова сами собой всплывали в памяти.