Веня повернулся ко мне, видя растерянность на моем лице, и спросил:
– Ты кого-то ждешь? Ты пялишься на эту сцену, будто там должен появиться голый Бред Питт.
– Фу, Веня, – поморщилась я.
– Что? Я думал, всем девчонкам нравится Бред Питт. Разве нет? – пожал плечами парень, улыбаясь.
– Разве нет, – ответила я, переводя взгляд на опустевшие скамейки.
– Тебя проводить до дома? – спросил Веня, продолжая наблюдать за мной.
– Разве тебя не ждет Настенька? – сладким голосом спросила я.
– Я могу пойти с ней после. Ты все-таки ревнуешь, да? – самодовольно ухмыльнулся Веня.
– Ничего я не ревную. Ты мой друг. Она твоя девушка. Просто мы стали меньше проводить вместе времени, и это… В общем, неважно. Я не ревную, – махнула я рукой, понимая, что не в силах объяснить то, что я думала о паре Вени и Насти. Нет, я была рада за друга, правда, но то, что он стал уделять ей куда больше времени, чем мне – это было очевидно. Я просто не хотела его потерять. Он был единственным моим другом.
– Ты… Ты беспокоишься, что я забуду, кто мой друг, встречаясь с Настей? – осторожно спросил Веня.
– Нет, я же говорю, все нормально, – покачала я головой, уже жалея, что не сдержалась и сболтнула лишнего.
– Марина, – Веня оттолкнулся от стены и полностью развернулся ко мне лицом, – то, что я начал с кем-то встречаться, не говорит о том, что мы больше не друзья. Тебя я знаю много лет, и ни одна девушка не сможет с тобой конкурировать. Запомни это, – с самым серьезным лицом сказал он, глядя мне в глаза.
– Ладно, ловелас, я поняла, – улыбнулась я, стараясь перевести разговор в более спокойное и мирное русло. – Если тебе надо идти, то иди, я не обижусь. Я все равно хотела еще поговорить с Сашей, – сказала я, уже зная реакцию Вени.
– С Сашей? Вы же не общаетесь? – поднял бровь друг и с подозрением уставился на меня. Я рассказала Вене о том, что мы уже довольно давно не виделись, но не говорила о том, что этому предшествовало.
– Ну… Мы на днях встретились в школе, они с ребятами как раз были на репетиции перед концертом, и она предложила прогуляться после него, – пожала я плечами, делая безразличный вид.
– Ну-ну, – хмыкнул Веня, переводя взгляд, – ладно, тогда сиди тут и жди свою Сашу, а я пойду. Приходи на выходных ко мне. Родители купили новые диски с фильмами, и мама собиралась готовить пирог.
– Класс, я приду, – улыбнулась я, радуясь, что Веня не стал расспрашивать о Саше более подробно.
– Ага. Я знал, что от пирога ты не откажешься, обжора, – усмехнулся он и, получив удар в плечо, поспешил к выходу.
– Вы всегда друг друга бьете, да? – я вздрогнула от неожиданности, услышав знакомый голос, и повернулась.
– Нет, только в особые моменты, – улыбнулась я, оглядывая Сашу, которая стояла уже рядом со мной.
– Ты все еще не против прогулки? – спросила она, обходя меня и вставая прямо передо мной.
– Нет. Я хотела тебя дождаться и узнать, в силе ли наши планы.
– Отлично. Я уже все, мы можем идти.
– А… Где твоя гитара? – спросила я, видя, что за ее спиной нет кофра.
– Парни занесут ее в гараж, – махнула она рукой, направляясь к выходу, – пойдем.
13
После того, как мы перекусили в небольшом ресторанчике, расположенном в отдельной зоне отдыха в зоопарке, было принято решение съесть еще по мороженому в рожке. Мы взяли по три шарика с разными вкусами. Причем Ирина Викторовна с сыном выбрали одинаковый набор.
Мы двигались по району с вольерами парнокопытных. Точнее, это были даже не вольеры. Огромные огороженные участки земли, где резвились олени, лоси, какие-то козлы с устрашающими витыми рогами, лани с детенышами. Марат, размахивая рукой, рассказывал нам о животных, мимо которых мы шли. Вернее сказать, он рассказывал мне, потому что Ирина Викторовна явно все это уже слышала. А мне было интересно. Настолько, что я забыла о мороженом, и вспомнила о нем, только когда оно начало таять. Пока я пыталась слизнуть с пальца подтаявшую массу со вкусом лесных ягод, одновременно стараясь не пропустить ничего из того, что говорил мой юный экскурсовод, сам Марат так увлекся рассказом, что, в очередной раз махнув рукой и указывая на маленького олененка, похожего на Бэмби, его мороженое полетело в том же направлении, а в руке у мальчика остался только рожок. Я молча наблюдала за его реакцией, не зная, что надо делать в такой ситуации. Он заплачет? Расстроится? Устроит истерику и скажет, что хочет домой? Что? Что делают в таких случаях одиннадцатилетние дети?
Но он меня удивил. Он посмотрел на лежащие на земле шарики, которые превратились в сплошное разноцветное месиво, потом перевел взгляд обратно на рожок, потом снова на месиво, и, пробормотав что-то вроде «неожиданно», начал смеяться. Я тоже улыбнулась, понимая, что, похоже, неуклюжесть – это у них семейное. Ирина Викторовна, тоже наблюдающая за ним, присоединилась к сыну, и они стали смеяться уже вдвоем.