– Да опять забилась дырка. Я уже и так вычищаю всю посуду, но каждый раз одно и то же. Мне кажется, это мама скидывает туда тарелки с мусором, – нахмурился он и вздохнул. – Нужно опять тащить вантуз.
– Боюсь, он не поможет, если это регулярно происходит, – ответила я, закатывая рукава рубашки. – Ну-ка посторонись и принеси мне таз или ведро, – скомандовала я и, отодвинув мальчика, села на корточки и открыла нижний шкаф.
Марат молча кивнул и уже через несколько секунд протягивал мне небольшое ведро:
– Такое подойдет?
– Вполне, – кивнула я. – Смотри, это не сложно, в будущем сможешь делать это сам, – сказала я и чуть отодвинулась, чтобы ему было лучше видно.
Я открутила одну насадку, затем другую, и когда вынула часть зигзагообразной трубы, вода хлынула в ведро.
– Вот из-за этой штуки вода и не проходит, – я показала Марату «корень зла». – Она забилась и не пропускает ничего. Когда мы ее прочистим, то все будет работать, как надо.
Мы укрылись в ванной и минут десять тщательно вычищали трубу. Когда мы прикручивали ее на место, то оба были мокрые с головы до ног, потому что устроили небольшую «водную битву». Именно в этот момент ключ в двери повернулся, и через пару минут на пороге кухни возникла Ирина Викторовна с тортом в руках и удивленным выражением на лице.
– Мама! Ты опять оставила телефон! Я точно его привяжу к тебе, – проговорил Марат, улыбаясь.
– Здрасьте, – пробормотала я, почувствовав себя крайне неловко.
– Здравствуйте, а что… Почему вы… Марат, что происходит? – Ирина Викторовна перевела взгляд на сына, явно пытаясь сохранять серьезное лицо. Но наш вид категорически не позволял этого сделать.
– Мы прочистили трубу! – гордо заявил он. – Точнее, Марина прочистила. Но я помогал и теперь тоже это умею. И мы немного… мокрые.
– Это я заметила… Постой, – только появившаяся улыбка на лице женщины сменилась тревогой, – мне показалось, или ты сказал, что Марина чистила… трубы у нас дома? Трубы? Ты мастер гостеприимства, не так ли? Спасибо, что не заставил ее убраться.
– Ну… – Марат замялся и опустил глаза.
– Нет-нет-нет, все было не так, – вмешалась я, – я сама предложила. Это дело десяти минут, ничего сложного. Нам все равно нечем было заняться. Все нормально.
– Правда, мам. Мы быстро все сделали.
– Боже. Человек впервые в гостях, и мой сын с ним чистит трубы… Великолепно… – пробормотала Ирина Викторовна. – Так, Марат, иди и переоденься в сухое. А я сейчас принесу какую-нибудь майку для тебя, Марина.
– Да не надо, – отмахнулась я. – Сейчас высохнет.
– Нет, в таком виде ты за стол не сядешь. И, поверь мне, когда придет Виктория Павловна, ты мне еще спасибо скажешь, что я заставила тебя переодеться, – усмехнулась Ирина Викторовна и направилась к себе в спальню.
– О. Ну, ладно, – пробормотала я себе под нос. Что же там за Виктория Павловна такая, которая строит всю семью? Это интересно.
22
2006
– Что это вообще за ответ – «потому что»? – возмущалась я, продолжая теребить травинку в руках.
Прошло почти три месяца с тех пор, как я в последний раз видела Сашу. Все лето я провела в деревне. Папа очень удивился моему рвению оставаться за пределами города, он даже несколько раз пытался выяснить, все ли в порядке, но я только отмахивалась.
Я прошла несколько стадий процесса «расставания». Сначала я страдала и тосковала. Почти полтора месяца я практически не покидала чердак, спускаясь только, чтобы поесть или помочь бабушке. Потом на меня напала хандра, и я бесцельно гуляла по берегу реки или брала лодку и плавала. Третьей стадией была злость. Она совпала с днем моего рождения. Моего совершеннолетия. Веня первым встретил свои восемнадцать, но я отказалась приезжать и только поздравила его по телефону. Но он приехал на мой день рождения. И мы провели весь день вместе, прогуливаясь по окрестностям. К вечеру должен был приехать папа на праздничный семейный ужин. И пока мы с Веней гуляли, я поняла, что должна с кем-то поговорить. И что в мой день рождения мой друг не сможет на меня орать за то, что я так долго все скрывала. Так и вышло. Веня был в полнейшем шоке, и я не была уверена, что он вообще понял, что я ему рассказала. Но рассказала я все. С самого начала и до самого конца.
– Так ты… Ты типа лесбиянка теперь? – наконец, смог сказать Веня.
– Не знаю. Не думаю. Не знаю, – пробормотала я.
– И ты с ней… Ну, что-то было? – спросил он и густо покраснел.
– Веня, ты вообще меня слушал? Не было ничего… такого. Просто… Я не знаю, – я вздохнула и откинулась на траву. Мы сидели на небольшом холме, откуда открывался чудный вид на реку и на лес, стоящий за ней.