Все изменилось на праздник 9 Мая. День Победы отмечали как обычно в актовом зале. Выступил директор, завуч, хор второклашек, несколько ребят на сцене рассказывали о подвигах их бабушек и дедушек. Потом мы увидели несколько специально приглашенных курсантов, которые с девушками в бальных платьях кружились под музыку на широкой сцене.
В зале царила торжественная атмосфера. Я знала, что несколько парней из нашего класса мечтали о военной карьере, о службе в армии, а тем, кто не мечтал, все равно придется в скором времени послужить на благо Родины, поэтому в основном в зале находились старшие классы. И на сцену снова вышли ведущие, сообщая, что сейчас для нас прозвучит легендарная песня, написанная в 1975 году Тухмановым и Харитоновым, и которая традиционно исполняется в этот день уже на протяжении многих лет.
Когда занавес «уехал» в сторону, мне стало плохо. Сначала я увидела почти лысого Геру, который ставил стойку для микрофона, а потом и остальных. Я сознательно пропускала все праздники, которые проводились в нашей школе, чтобы не пересечься с Сашей. И Веня говорил, что ни на одном из концертов их не было. Поэтому я и решила посетить практически последнее школьное мероприятие такого рода. И как должно было мне «повезти», чтобы и они появились здесь в этот день?
Я прошипела Вене на ухо, чувствуя, как потеют мои ладони:
– Ты же говорил, они больше у нас не выступают?!
– Их не было ни разу, я серьезно! Я не знаю, почему сегодня они здесь, – искренне прошипел в ответ Веня, и по его взгляду я поняла, что он не врет. – Ты хочешь уйти?
– Я… – договорить я не смогла. Словно ледяной волной меня накрыли воспоминания, когда мой взгляд встретился с ее. Она тоже замерла на несколько секунд, потом моргнула и, еле заметно улыбнувшись, кивнула.
Это было уже чересчур для меня. Я резко поднялась с места и собиралась уже развернуться и сбежать, как Веня схватил меня за руку:
– Я с тобой.
– Нет, – я отцепила его руку и чуть отодвинулась. – Не сейчас. Я хочу побыть одна.
– Но, Марина…
– Веня, пожалуйста. Не нужно идти за мной.
То ли мой бешеный взгляд, то ли странное выражение лица подействовали сильнее слов, но, поколебавшись несколько секунд, Веня кивнул и послушно сел на место.
Я же схватила свою сумку и, развернувшись, самым быстрым шагом, на который была способна, чтобы не привлекать лишнее внимание, направилась к выходу.
Сердце колотилось, как безумное. Я чувствовала ее взгляд своим затылком, всем своим существом я понимала, что она рядом, что она смотрит на меня. И пока я шла, мне было страшно. Мне впервые стало страшно, что я никогда не избавлюсь от этого магического притяжения, от этого необъяснимого магнетизма. Прошел почти год, а это все еще работало. Она все еще воздействовала на меня, как никто другой. И мне было настолько страшно, что я почувствовала, как начинаю задыхаться. Я оказалась в коридоре и уже бегом спустилась по лестнице. Два поворота и я выскочила на улицу. День был пасмурный, и на улице было свежо. Это помогло. Я наклонилась и уперлась ладонями в колени, пытаясь нормализовать дыхание. Сердце стучало где-то в висках. Я вспомнила, что утром положила в сумку бутылку воды, поэтому я спустилась по ступенькам и села на поручень у школы, который видел в свое время так много. Я открутила крышку и сделала несколько глотков. Подняв голову, я закрыла глаза, стараясь дышать медленно и глубоко. Через минуту я услышала шаркающие звуки. Я надеялась, что это просто какой-то школьник, который тоже решил пораньше смыться с концерта, или, на крайний случай, Веня, который меня не послушал и все-таки пошел за мной. Но мне удивительно «везло» в этот день.
– Привет, – ее голос все с той же хрипотцой, все те же почти прозрачные голубые глаза, та же челка, прикрывающая почти пол-лица, и все тот же взгляд – слегка нагловатый, но без прежней показной уверенности. Да, ее взгляд изменился. Да и она сама тоже. Саша была еще худее, чем раньше, волосы были темно-каштановые, без краски цвета «вырви-глаз». Я подумала, что это, вероятно, ее натуральный цвет волос. Но одета она была все в такие же темные штаны и майку, что и раньше. Сверху на ней была черная кожаная курка, которая ей чертовски шла.