– Ого, – усмехнулась я, – да вы всех держите в ежовых рукавицах.
– Приходится, – засмеялась женщина, – Ирочка очень хорошая, но страшный трудоголик. Борюсь, как могу. Ночевать нужно дома, а не на работе. Даже если это любимая работа.
– Согласна, – кивнула я и задумалась. Виктория Павловна живет с ними, она работает няней. Это считается, что она ночует на работе?
– К девяти утра мы будем на месте. Отец оставил свою машину на стояке, а ключи в камере хранения. Так что когда доберемся, сразу поедем в деревню, – сказала я, когда мы поздним вечером заталкивали вещи в багажник такси.
– Круто! Мне не терпится все там увидеть! – Марат бегал вокруг машины и постоянно просил нас поторопиться.
– Марат, ты все собрал? Ничего не забыл? – назидательно поинтересовалась Ирина Викторовна, с подозрением оглядывая один его плотно набитый рюкзак.
– Ничего не забыл. У Марины тоже мало вещей, почему ты не спрашиваешь, все ли взяла она? – он упер руки в бока и наклонил голову.
– Потому что, во-первых, это дом Марины, а во-вторых, она взрослая. Ты взял запасные вещи? Мы будем там почти две недели.
– Да-а, – протянул Марат. – Давайте уже поедем.
– Штаны? Носки? Белье? – не унималась Ирина Викторовна. При слове «белье» Марат покраснел и закатил глаза.
– Мам!
– Что? Нормальный вопрос.
– Я уверена, он все взял, – решила я вмешаться. – А вы? Ничего не забыли? Штаны? Носки? Белье? – я улыбнулась самой милой улыбкой.
– Эм… Я… Ладно, я вас поняла, – Ирина Викторовна покраснела не хуже Марата и захлопнула багажник.
– То-то же, – пробурчал Марат и прыгнул на заднее сиденье такси.
Когда проводница разнесла чай, а в проходе вагона уже включилось ночное освещение, Виктория Павловна о чем-то негромко разговаривала с Ириной Викторовной, а мы с Маратом лежали на моей верхней полке. Я учила его разгадывать японский кроссворд. Мальчик схватывал моментально и уже через час нашел в моем решении ошибку. Еще через полчаса меня сморил сон. Я лишь помнила мерный стук колес и то, что мне было довольно тесно.
В восемь утра проводница начала всех будить, сообщая, что через полчаса начинается санитарная зона, а через час поезд уже прибудет к нашей станции. Когда я разлепила глаза, то поняла, что мы с Маратом так и проспали всю ночь на моей полке. Он что-то проворчал и перевернулся на другой бок. Наши же спутницы уже сидели и пили чай за столиком. Обе умытые, расчесанные и даже накрашенные.
– Доброе утро, – сказала я, спрыгнув с полки.
– Доброе, – хором отозвались они.
– Ну, как? Тесновато было? – усмехнулась Ирина Викторовна, с интересом рассматривая меня.
Представляю, что мой вид был достойным того – помятая одежда и взъерошенные волосы.
– Немного, – призналась я. – Я не заметила, как мы уснули.
– Мы тоже не заметили, как вы уснули. Поняли это, только когда ручка приземлилась Ирочке на голову, – Виктория Павловна пододвинула еще два стакана в железных подстаканниках.
– О, простите. Я ее держала и, видимо, она выскользнула из рук, когда я заснула, – пробормотала я, надевая кроссовки.
– Ничего страшного, никто не пострадал, – отмахнулась Ирина и перевела взгляд на сына, – нужно его будить. Иначе он останется без завтрака.
Я много лет не видела такого восторга на лице бабушки, как в момент знакомства с Маратом и его семьей. Мне казалось, что она одним взглядом говорила мне, как мечтает о правнуках. Я решила, что раз уж у меня нет детей, Марат вполне сойдет ей за названного правнука. Почему бы и нет?
Было решено разместить гостей на втором этаже, а я остановилась в своей детской спальне. Из которой, к слову, Виктория Павловна еле вытащила Марата, потому что там все еще сохранилось множество моих вещей – книги, что я читала, разные игрушки в виде машинок и человечков, а также поделки из дерева, что меня научил строгать папа.
Я беспокоилась, что Марату станет плохо от переизбытка эмоций. Он хотел увидеть все, сразу и именно сейчас. Но моя бабушка оказалась еще более матерой, чем Виктория Павловна, несмотря на возраст. Поэтому пока она не усадила всех нас за стол, она не успокоилась.
Когда мы пообедали, было решено отправиться на речную прогулку. Виктория Павловна отказалась ехать с нами и решила остаться в компании бабушки. Мы же с Маратом и Ириной Викторовной загрузились в лодку, я установила весла, открыла замок и столкнула ее в воду.
Мы плавали около получаса, пока Марат учился грести веслами. В итоге, когда у него стало получаться, я задала ему курс на небольшой островок неподалеку. Там была разнообразная местность – остров начинался с каменистой части, потом было несколько «пляжей», как мы их называли, а потом шел лесной массив площадью где-то в полгектара. Когда дно лодки заскрежетало о мель, я разулась и спрыгнула в воду, чтобы подтащить лодку на берег, и сбросила «якорь», роль которого исполняла небольшая квадратная плита, весом килограмм десять. Марат выскочил следом и умчался в неизвестном направлении. Я же подала руку Ирине Викторовне, чтобы она могла сойти с носа лодки. И она почти сошла. Точнее, наступив на камни, она открыла рот, чтобы поблагодарить меня, но ее нога подвернулась, и она снова оказалась в моих руках. Это становилось делом все более привычным.