– Да! – восторженно воскликнул Марат и убежал обратно в дом.
– Там… На речке безопасно? Ну, не глубоко? Он умеет плавать, но все же, – неуверенно спросила Ирина Викторовна, чуть приподнимая очки.
– Все будет в порядке. Там глубоко только в средине реки и выше по течению. До туда пешком не так просто добраться, – успокоила я ее. – Вы будете тут? Или присоединитесь?
– Пожалуй, я поваляюсь на травке с книгой, если ты не против. И, кстати, если устанешь от Марата – отправляй его ко мне. Я серьезно, – улыбнулась она, вновь надевая «авиаторы».
– О, не думаю. Мне с ним весело, – пожала я плечами, говоря со всей искренностью.
– Хорошо.
Я развернулась, чтобы уйти, но услышала, как она снова окликнула меня.
– Марина?
– Да? – я снова повернулась, стараясь смотреть ей в глаза, точнее, в очки, а не на ее тело.
– Спасибо тебе. За все, – я увидела ее обворожительную улыбку и почти забыла, куда я шла.
– Не за что. Я… Я пойду, – встряхнув головой, я пошла в дом за купальником.
Мы до обеда носились по реке с Маратом за мальками. Брызгались теплой водой, купались. Я притащила большой и толстый лист пенопласта, и мы плавали на нем, скидывая друг друга в воду. Я выигрывала в соревновании «Кто дольше продержится на ногах на листе пенопласта» ровно до того момента, пока на берегу не появилась Ирина Викторовна. Увидев ее в купальнике, с развевающимися на легком ветру волосами, я забыла о равновесии и через минуту уже оказалась в воде. Мое падение сопровождалось громким смехом Марата и Ирины Викторовны.
Когда мы все вместе сидели и обедали, я поняла, что такая реакция моего тела и разума на женщину – нехороший знак. Это было похоже на то, что она начинает мне нравиться куда больше, чем друг. И если раньше я могла как-то игнорировать потуги своего мозга открыть мне глаза, то теперь это делать становилось все сложнее. В кого-кого, а в нее-то точно мне влюбляться нельзя. Натуралка, старше меня на несколько лет и с ребенком. Кажется, я ничего не забыла?
Пока я раздумывала над этим, поглощая первое и второе, я немного успокоилась. Влюбиться? Нет. Я не влюбляюсь. Я не испытывала этого чувства уже несколько лет. Не может же быть так, что мои эмоции, наконец, проснулись, причем к тому, к кому совершенно не нужно. Нет. Это ерунда какая-то. Вероятно, мне просто напекло голову. А что? Я не надела бейсболку, в отличие от Марата, а на улице было выше тридцати градусов жары. Точно. Это все жара.
Этим же вечером я сидела у костра на берегу реки. После ужина мы все впятером поиграли в карты, причем моя бабушка всех «обула», попили чай с печеньем и разошлись по комнатам. Марат так набегался за день, что уже в девять вечера сонно хлопал глазами, пока Ирина Викторовна с Викторией Павловной не увели его наверх.
На берегу вдоль реки росли невысокие ивы, а наш и соседские дома стояли на возвышении. Так что мне было прекрасно видно, как наши временные «постояльцы» погасили свет в комнатах и, видимо, улеглись.
Дым от костра отгонял назойливых комаров, воздух был комфортно теплым, и у меня была пара бутылок пива с собой в рюкзаке. Моя бабуля оказалась любительницей нефильтрованного, так что я регулярно привозила ей несколько бутылок, когда приезжала. Ей нравился сам вкус, поэтому иногда она баловала себя стаканчиком пенного. Остальную часть бутылки обычно допивала я. Это был наш маленький секрет от отца, потому что он вообще думал, что кроме бокала вина бабушка ничего из алкоголя не пьет. Но благодаря мне она попробовала и настоящий шотландский виски, и ликер, и коньяк. Остатки бутылок она хранила в погребе, называя его «баром». А отец всегда удивлялся, когда на столе появлялся какой-нибудь хороший алкоголь.
Я скучала по тем временам из моего детства, когда я вот также сидела у разведенного костра и думала, мечтала, что-то представляла, периодически подкидывая палки и поленья в огонь.
Я вытянула ноги, сидя на поваленном и кем-то принесенном бревне, и, закрыв глаза, слушала стрекотание сверчков. Размеренный тихий гул ночной жизни разрезал звук чьих-то шагов. Я нахмурилась и повернула голову в сторону тропинки между кустов. Все уже легли спать, кто может болтаться в одиннадцать вечера по берегу?
Но я довольно быстро получила ответ на свой вопрос, увидев знакомую фигуру в темноте.
– Не спится? – улыбаясь, спросила я, чуть пододвигаясь на бревне.
– Ага. Виктория Павловна храпит, как лесоруб. Она всегда храпит, стоит ей пригубить немного вина. Я не помешала? – Ирина Викторовна подошла ближе и скромно встала рядом с бревном.