– Нисколько. Наслаждаюсь тишиной. Можете присоединиться, – я показала рукой на место рядом с собой и еще немного переместилась.
– Спасибо, – женщина села рядом и посмотрела на костер.
– Хотите пива? У меня есть еще бутылка.
– О, да у тебя тут вечеринка, – усмехнулась она. – Да, не откажусь.
– Ну, не совсем вечеринка, скорее, маленькое веселье. Я в детстве постоянно до ночи сидела на берегу, пока глаза не начинали слипаться, – я порылась в рюкзаке и протянула ей бутылку.
– Спасибо. А твоя бабушка не волновалась за тебя?
– Нет, она всегда могла увидеть меня в окно. Вы ведь так и поняли, что я здесь? – усмехнулась я, делая очередной глоток прохладного пива.
– Да, я встала приоткрыть форточку и увидела огонь. Поняла, что кроме тебя, больше тут сидеть некому.
– Это точно. Я единственная полуночница. Когда я была маленькой, в округе не было детей моего возраста. Были либо совсем маленькие, либо слишком взрослые. Поэтому никаких странных компаний, беснующейся молодежи, ничего такого. Все соседи друг друга знают. Так что тут всегда было безопасно.
– Это хорошо. У меня в детстве не было такого волшебного места, – тихо сказала Ирина Викторовна, не отрывая взгляда от огня.
– А где прошло ваше детство? – спросила я, не имея ни сил, ни желания, в свою очередь, отрывать взгляд от нее.
Огонь лизал недавно подброшенные поленья, а его свет падал на наши лица. Я же смотрела в ее глаза и поражалась той теплоте, что в них была. Всегда. Добрые, теплые глаза. Как лето. Они казались в свете огня янтарными, будто светящимися изнутри. Этот вид просто завораживал.
– Я выросла в маленьком городке, где все друг друга знали. У нас пятиэтажек-то было штук пять на весь район. Остальные все двух и трехэтажные дома. Бараков много было. Но сейчас их уже снесли, конечно. В одном из бараков я и выросла. Окончила школу и уехала поступать в другой город. Он был больше по размеру и более крупно населенный. Потом встретила отца Марата, снова переехала, перевелась в другой институт и уже обосновалась, как мне кажется, окончательно. Это вкратце, – улыбнулась она, мельком бросив на меня взгляд.
– А… ваши родители? – осторожно поинтересовалась я, наблюдая за движением ее губ. Клянусь, это были самые красивые губы на свете, и я не могла перестать на них пялиться.
– О, их давно нет. Я была поздним ребенком, и когда Марат родился, их не стало.
– Мне жаль, – пробормотала я, не зная, что еще сказать.
– Спасибо. В общем, теперь мой дом там, где я живу сейчас. Но теперь я думаю о том, что неплохо бы иметь и такое место, как это. Где можно отдохнуть, расслабиться, перевести дух, так сказать. Иногда устаешь от всего этого. От работы, от однообразных забот. И даже… – она на мгновение задумалась, – чувствуешь себя одиноко, что ли. Ну, иногда. Нечасто. Но все равно. Хотя, должна сказать, что с появлением в моей жизни Марата и Виктории Павловны, одиноко мне почти не бывает, – она посмотрела на меня и улыбнулась уголками губ.
Я молча кивнула и отвернулась к костру. Сначала ее родители, а потом муж ее бросил с ребенком на руках. Бедная женщина. Конечно, ей бывает одиноко. А кому нет?
Я смотрела на огонь и злилась на себя. Она мне тут про свою семью рассказывает, про свои чувства, и это не самые счастливые истории, к слову, а я пялюсь на нее, как голодная собака на кость. Просто замечательно, Марина. Человечности в тебе хоть отбавляй.
– У вас растет очень умный и порядочный сын. И это ваша заслуга. Вы должны гордиться тем, что воспитали такого парня, – сказала я, решив перейти на более позитивную тему.
– Спасибо. Думаю, заслуг Виктории Павловны тут не меньше. Иногда она видит его чаще, чем я.
– Все равно. Редко встретишь сейчас таких детей.
– Меня до сих пор беспокоит вопрос о его отце, но Марат упорно твердит, что не хочет иметь с ним ничего общего. Я просто не хочу, чтобы он, когда вырастет, пожалел об этом. Ребенку нужен отец, – грустно сказала она, допивая уже половину бутылки. Она пришла на полчаса позже меня и уже «догнала».
– А почему вы снова не вышли замуж? – задала я вопрос, который хотела задать уже очень и очень давно.
– Когда, Марина? – рассмеялась женщина. – Какой мужчина согласится быть не на первом и даже не на втором месте? Если и не на третьем или четвертом.
– Ну… Тот, для которого важны вы, – ответила я. Я чувствовала ее взгляд на себе.
– Значит, я таких не встречала, – усмехнулась она. – У меня есть два очень важных человека в моей жизни. И есть работа, которая, по сути, тоже является моим ребенком. Я, может, и рада найти того, кто будет рядом, но… Это же надо, чтобы он понравился Марату, а Марат – ему. Плюс Виктория Павловна. Я не собираюсь лишаться этой женщины, даже если выйду замуж. Она мне, как мать. Потом работа. Она для меня тоже очень важна. Тут очень много тонкостей, – сказала Ирина Викторовна и тоже вытянула ноги. – Я просто считаю, что если где-то и есть мой человек, то он найдется. Придет и будет рядом.