– Хорошие слова, – улыбнулась я, поднимая бутылку.
Еще около часа мы просидели у костра, разговаривая ни о чем и обо всем. И с каждой рассказанной историей, с каждым услышанным мнением, в моей голове все прочнее закреплялась мысль, насколько же прекрасна эта женщина. Как будто из какой-то сказки. Ее взгляд на разные вещи, ее мировоззрение в целом просто покоряли меня. У нее были свои правильные принципы, свои ценности. И это было так искренне, что я невольно подумала, как же повезет человеку, которого она выберет себе в спутники жизни.
Когда температура опустилась ниже, и тепло от огня уже не слишком помогало, мы направились в дом. Пробираясь между кустов, Ирина Викторовна шла впереди меня на несколько шагов, освещая дорогу фонариком на телефоне. Я шла за ней и, тоже освещая себе путь фонариком, слышала, как она наступает сланцами на сухую землю. В следующий момент что-то произошло. Я услышала какой-то чавкающий звук, потом поняла, что женщина остановилась, раздался ее сдавленный всхлип, и уже через секунду я увидела, как она резко развернулась и с широко открытыми глазами кинулась за мою спину.
– Марина, что… что это там? Боже, посмотри, что это! Это прыгнуло мне на ногу! – она вцепилась мне в плечи с такой силой, что я даже сжала руку в кулак, чтобы не заорать. Откуда в ней вообще столько силы? На вид она хрупкая и тоненькая.
Я посветила на то место, где только что была Ирина Викторовна, и увидела небольшую лягушку, которая, очевидно, «шла» к себе домой и случайно прыгнула на ногу женщины. Видимо, чавкающий звук, что я слышала – было простым кваканьем.
– Это всего лишь лягушка, вы можете перестать ломать мне плечи, – как можно вежливее попросила я, хотя у самой от боли уже чуть слезы на глазах не выступали.
– Лягушка? Ты уверена? Это было что-то гадкое и холодное. Противное такое, – пробормотала она, тоже направив фонарь на то место, откуда она сбежала со скоростью света.
– Ирина Викторовна, вы видели хоть раз лягушек? Они мокрые и иногда даже липкие. Но весьма милые, – сказала я, выдохнув, когда почувствовала, как ее хватка слабеет.
– Да? Эм… Просто в темноте непонятно было, лягушка это или крокодил, – смущенно пробормотала она, чуть отходя от меня.
– Крокодил? Серьезно? – я выгнула бровь и уставилась на нее.
– Или змея! Почему нет? Что, тут не водятся змеи?
– Водятся, – кивнула я, – но, как правило, в лесу или на скалах. Или в поле. Там, где живут люди, они появляются редко. Тем более, в каждом доме есть кошки. А они известные борцы со змеями.
– А… Ну ладно. Тогда… Тогда пойдем, – сказала она, кивая вперед.
– Пойдете первая? – усмехнувшись, спросила я.
– Нет, давай, пожалуй, ты. И посмотри, пожалуйста, чтобы там лягушки и прочие животные не помешали нам попасть домой, – пробормотала она, слегка подталкивая меня.
– Конечно. А то мало ли, крокодил из кустов вылезет, – захихикала я и направилась к лестнице.
– Очень смешно. Уверена, уже к завтраку Марат будет об этом знать, – язвительно заметила женщина.
– Вполне вероятно, – продолжала смеяться я, чувствуя себя подростком. Мне очень нравилось дразнить ее, и такое наше общение меня воодушевляло. Она мне нравится. Определенно, нравится.
29
Мы с Маратом собирались пойти обратно домой после катания на лошади, как хозяин кобылки окликнул меня. Я подошла к нему, улыбаясь, мальчик неотступно следовал за мной. Он, вообще, всю эту неделю, что мы были в деревне, ходил за мной, как хвост. Виктория Павловна даже пару раз делала ему замечание, что он слишком навязчив. Но меня это не смущало. Мне действительно нравилась его компания. Его и его матери. С Ириной Викторовной мы почти каждый вечер проводили на берегу у костра, разговаривая и делясь историями из жизни. Я понимала, что определенно что-то чувствую к ней. Только что именно – было все еще загадкой.
– Мариш, у тебя у бабушки сейчас два кобеля? – спросил сосед, почесывая лысеющий затылок.
– Ага, – кивнула я.
– Спартак и Рекс, – встрял Марат.
– У меня Юся ощенилась полтора месяца назад. Ты же знаешь, я ни щенков, ни котят никогда не мог… ну, того, – покачал головой мужчина. – Может, она возьмет одного? Всех раздал, ей-Богу, один остался. Кобелек. Красивый, с белым пятнышком. У меня самого три собаки, ну куда мне четвертую?