– Эм… Семен Семенович, я бы с удовольствием, но… Не думаю, что она согласится. Она не раз говорила, что больше ей живности не надо, – извиняющимся тоном сказала я, четко помня бабушкино заявление, что больше никаких собак и кошек ей в доме не надо.
– Жаль… – грустно опустил голову пенсионер. – Ну, ты спроси все равно. Мало ли. Ладно?
– Хорошо, – кивнула я, – пойдем, Марат, – обратилась я к мальчику.
– А… А можно посмотреть? – неожиданно спросил он, подняв глаза на мужчину.
– Кого? Щенка-то?
– Ага, – закивал Марат.
– Да, вон, в сарае. Пойдем, – мужчина приобнял мальчика за плечи, и они направились в сторону сарая. А у меня появилось странное предчувствие.
– Ты уверен, что им понравится эта идея? – спросила я, глядя, как Марат бережно прижимает к себе небольшого пухлого щенка. Он был полностью черный, только на груди и кончике хвоста были белые пятнышки. Самая обычная дворняга. И, скорее всего, вырастет он некрупным, может, чуть ниже колена.
– Не уверен, – честно признался Марат, – но я просто не мог поступить иначе. Ты посмотри, какие у него глаза, – мальчик приподнял щенка и заглянул в черные невинные глазки.
– Ладно, надеюсь, нам не придется нести его обратно. Или, что еще хуже, не придется забирать его мне, – пробормотала я, предчувствуя долгий разговор с женщинами.
Я давно не ощущала себя школьницей. Очень давно. Но сегодня был именно такой день. Пока Виктория Павловна и Ирина Викторовна отчитывали Марата за то, что нельзя тащить в дом животное, не посоветовавшись с другими жильцами, моя бабушка читала мне лекцию, что мне пора бы повзрослеть. И что я, как взрослая, должна была объяснить Марату, что такие действия, как притащить невесть откуда щенка – неблагоразумны.
Через полчаса, когда женщины остыли, а мы с Маратом сидели во дворе на диване с щенком у ног, он толкнул меня плечом и сказал:
– Тебе тоже досталось?
– Ага. Немного. Сразу вспомнила, как мне было тринадцать. Я приперла двух котят, – усмехнулась я.
– Извини, что так вышло. Я должен был взять ответственность на себя, – серьезно проговорил мальчик, глядя мне в глаза.
– Марат, я была с тобой заодно, – улыбнулась я, – вот мы оба и «получили». Все нормально. Так… щенка-то можно оставить?
– Я, честно говоря, так и не понял, – пробормотал мальчик. – Они столько говорили об ответственности и всем таком, что сам вопрос, останется собака или нет, так и не был решен.
В этот момент к нам подошла Ирина Викторовна. Мы, как по команде, опустили головы. Даже щенок перестал валяться пузом вверх, а сел на пятую точку.
– Ну, и как мы его назовем? – спросила она, улыбаясь. Мы подняли глаза на женщину, и я тоже не смогла сдержать улыбку.
– Мы его оставим? Правда? – глаза Марата светились от счастья. – Я буду все делать сам. Марина мне все расскажет. Правда, мам. Гулять, кормить, дрессировать. Я обещаю, – он соскочил с дивана и обнял ее.
– Хорошо-хорошо, – она обняла его в ответ и поцеловала в макушку. – Только пока пусть он поживет там, где жил, а когда мы соберемся домой, мы заберем его, ладно? Ты можешь к нему ходить каждый день. Просто не хочу доставлять неудобства, ты же понимаешь.
– Конечно, мам, – кивнул Марат, улыбаясь.
К нам подошла Виктория Павловна.
– Теперь у меня двое детей, – усмехнулась она, наклоняясь к щенку. Тот лизнул ее руку и тявкнул. «Маленький паршивец, уже знает, как понравиться женщинам», – подумала я, когда услышала вздохи и стоны умиления.
Марат оторвался от Ирины Викторовны и повернулся ко мне:
– А как мы назовем его?
– Ну… Я не знаю… Почему бы тебе самому не придумать? – улыбнулась я.
– Ты мне помогла его добыть, значит, у тебя есть право выбрать имя, – улыбнулся Марат и поднял щенка на руки.
– Эм… Тузик? Бобик? Как еще собак называют, – пробормотала я.
– Ладно, возможно, идея спросить у Марины была не так хороша, – прокомментировал Марат.
– Эй, я пытаюсь, – я легонько стукнула его по руке под смех женщин. – О, я придумала!
– Ну? – Марат с сомнением посмотрел на меня.
– Рейден. М? Классно же?
– Хм, – протянул мальчик и посмотрел на щенка. – Как тебе? Будешь Рейденом?
Щенок повернул круглую смешную голову и лизнул Марата в лицо.
– Думаю, ему понравилось, – засмеялся мальчик. – Мне тоже. Рейден. Я им играл. Хороший боец.
– О чем вы говорите? – вмешалась, наконец, Ирина Викторовна.
– Это герой игры. «Мортал Комбат», – пояснила я.