– Определенно, Рейден, – сказал Марат и поставил щенка на траву. Тот не устоял на все еще неуклюжих лапах и приземлился на задницу.
– Ты сам отнесешь его? Или с тобой сходить? – спросила Ирина Викторовна.
– Думаю, лучше нам пойти вместе, – ответил Марат, – чтобы Семен Семенович понял, что мы его действительно заберем, когда поедем в город.
– Хорошо, – кивнула Ирина Викторовна и потрепала Марата по голове.
– Спасибо, мам, – он снова обнял ее обеими руками.
Я смотрела на эту милую сцену, и мне почему-то стало грустно. Боже. Неужели я завидую мальчику, что в его жизни есть Ирина Викторовна? В моей она тоже есть. Да, как друг, но есть же. Неожиданная мысль о том, что я хочу быть частью этой семьи, слегка ошеломила меня. Ладно, может, и не слегка. Но я поняла, что эти фантазии никогда не осуществятся. Если Ирина Викторовна и решится когда-нибудь впустить в свою жизнь кого-то еще, вряд ли это будет тридцатилетняя компьютерщица, у которой нет особого опыта в делах семейных. Это не просто отношения между женщинами. Тут настоящая семья. Ответственность, воспитание, ребенок. А теперь, кажется, еще и собака. Все, что остается мне – это смотреть и надеяться, что когда она встретит кого-то, этот кто-то будет достоин ее и Марата. А я просто буду рядом. Как друг.
После объятий с матерью Марат кинулся и ко мне. Я была удивлена, но смогла обнять его в ответ. У меня не было таких близких людей, для которых объятие было обычным способом проявить чувства. И периодически это вводило меня в ступор. Но я поняла, что все больше к этому привыкаю.
Я наблюдала, как мальчик с матерью направились в сторону дома Семена Семеновича, держась за руки. Ее тоненькая фигура казалась еще меньше рядом с сыном. Несмотря на свой возраст, Марат становился все больше похожим на настоящего сильного мужчину. Свежий воздух явно играл в этом роль. За неделю он прибавил минимум пару-тройку кило. А Ирина Викторовна… Она просто расцвела. Черты ее лица с каждым днем расслаблялись, уходила привычная напряженность. Мне нравилось просто смотреть на нее. Летние медовые глаза успокаивали меня, дарили ощущение комфорта.
Вот и сейчас я провожала ее взглядом, а на моих губах играла расслабленная легкая улыбка.
– Кажется, у тебя появился фанат, – сказала Виктория Павловна с улыбкой, присаживаясь рядом со мной на диван и вырывая меня из размышлений.
– Фанат? – переспросила я, отметив, что женщина явно проследила направление моего взгляда.
– Марат от тебя в полном восторге, – пояснила она. – Либо он ходит за тобой следом, либо болтает о тебе без умолку.
– А… Но вы… – тут меня посетила мысль. – Вы же не думаете, что он… Что мы… Что он что-то… – я пыталась подобрать более корректную формулировку тому, о чем я подумала.
– Влюблен в тебя? – захохотала женщина. – Нет, конечно, нет. Ты для него лучший друг. Когда люди испытывают те чувства, о которых говоришь ты, они смотрят по-другому, – ее голос стал тише и серьезнее.
– Да? И как же они тогда смотрят?
– Ну… Каждый по-разному, конечно, но… Примерно, как ты.
– Чт… О чем вы? – нахмурилась я, не понимая, куда нас заведет этот разговор.
– Марина, мне скоро шестьдесят, ради всего святого. Неужели ты думаешь, что я настолько глупа? – она положила руку мне на предплечье и слегка сжала его. – То, как ты смотришь на нее, сложно скрыть.
– Я… Я не понимаю, о чем вы, – пробормотала я, краснея. Ну, вот. Кажется, и закончилась наша дружба. Они соберут вещи и уедут. И все потому, что я, как настоящая идиотка, пялюсь на бедную женщину так, что даже няня все замечает. Прекрасно, Марина, просто великолепно.
– А мне кажется, понимаешь. И я понимаю. Моя дочь тоже не просто так не выходит замуж, – сказала она, как бы между делом.
– При чем тут ваша дочь?
– Думаю, она так же, как ты, смотрит на какую-нибудь женщину, – спокойно ответила Виктория Павловна.
Отлично. Не очернила, не отбелила. И что, черт побери, это значит?
– Ваша дочь…
– Да. Тоже любит женщин, – не дала договорить мне Виктория Павловна. – Я сразу это поняла с тобой. Славка очень похожа на тебя. Вряд ли это было простым совпадением. А когда я увидела, как ты смотришь на Ирину, то лишь убедилась в этом, – пожала она плечами. – Жаль только, что моя дочь до сих пор думает, что я ничего не знаю и, кажется, не собирается мне ни о чем рассказывать.
– А как вы… Как вы узнали про вашу дочь? – лучше поговорить об этом, чем о том, как я смотрю на Ирину Викторовну.
– Серьезно? – женщина подняла бровь. – За все время, что она жила со мной, ни одного мальчика в радиусе двадцати метров. Зато когда я однажды пришла пораньше домой, в ее комнате сидела взъерошенная девушка, а моя дочь, красная, как рак, в майке наизнанку, бормотала что-то про дополнительные занятия, – усмехнулась женщина.