Невзирая на мои слова, отец отвез меня в больницу в соседний поселок рабочего типа. Вернулись мы втроем – я, отец и гипс на безымянном пальце левой руки.
– Марина, прости меня, пожалуйста, я не хотела. Это случайность, я даже не думала, что такое может произойти.
– Все нормально, Ирина Викторовна, это обычная травма. Когда у кого-то в руках молоток, вполне вероятно, что кому-то может прилететь им. Папа сам себе не раз отшибал пальцы, – пыталась я успокоить женщину, которая волновалась даже больше положенного.
– Я сломала тебе руку! – не отступала она.
– Палец, – поправила я ее. – И перелом легкий. Через месяц буду, как новенькая.
– Боже, мне так стыдно, – пробормотала женщина, прикрывая глаза рукой.
– Кто-нибудь, объясните ей, что крошечный перелом пальца не делает из человека инвалида, – простонала я, когда мы все вместе ужинали этим вечером.
– Ты подожди, она еще предложит тебе кресло-каталку, – хихикнул Марат.
– Ничего смешного, Марат, – строго сказала Ирина Викторовна. – Я сломала человеку руку!
– Палец, – снова поправила я. – И давайте поговорим о чем-нибудь другом.
Папа понял, что еще немного, и я сама отрежу этот палец, чтобы про него уже забыли, поэтому он тут же перевел тему, начав рассказывать какую-то очередную веселую историю.
– Извини меня, – Ирина Викторовна снова наклонилась ко мне.
– Так, ладно. Давайте я скажу, а вы услышите, – вздохнула я. – Вы ни в чем не виноваты. Это случайность. И я вас не виню. Но если вы будете продолжать извиняться, я сломаю себе еще и ногу, чтобы вы забыли о пальце, идет?
Она смотрела на меня пару секунд, потом хихикнула и кивнула:
– Идет.
32
Я лежала на чердаке с книгой и бокалом домашнего вина, которым нас угостил Семен Семенович. Честно говоря, пила вино я потому, что оно помогало успокоить боль. Палец ныл, а мне из-за этого было сложно сосредоточиться на книге.
Как я и ожидала, к вечеру пошел дождь, поэтому, когда все поужинали и каждый занимался своими делами, готовясь ко сну, я полезла на чердак. Это было моим любимым местом в такую погоду.
Марат и папа уже ушли спать, так как их ждал ранний подъем на рыбалку. Бабушка, Виктория Павловна и Ирина Викторовна тоже собирались ложиться, а я решила насладиться дождливой погодой и хорошей книгой. И вином.
Я как раз закончила читать первый рассказ о золотоискателях Джека Лондона, когда услышала тихий стук в небольшую дверь. Я перевела взгляд с книги на вход и увидела, как, тихо скрипнув, дверца отворилась. В открывшемся проеме появилась светловолосая голова Ирины Викторовны, и я улыбнулась. Боже, эту женщину я рада видеть всегда.
– Привет, – тихо сказала она и подняла бутылку вина, что держала в руке. – К тебе можно?
Я проглотила слова, что она может приходить куда и когда угодно, хоть ко мне в душ, и ответила:
– Конечно, вы же пришли с дарами, как я могу отказать?
Она хихикнула и забралась на чердак, прикрыв дверь.
– Твоя бабушка сказала, что в такую погоду тебя наверняка можно найти здесь, – сказала женщина, осматриваясь. – Тут… здорово. Атмосферно, я бы сказала.
Я лежала на небольшом матрасе, за головой на полу стояла настольная лампа, свет от которой падал на книгу. На полочках под сводом крыши на обеих сторонах стояли еще несколько книг, а также зажженные свечи. Обстановка была, мягко говоря, романтичной.
– Да, я всегда любила читать тут. Особенно во время дождя. Тут тепло, из-за трубы, – я показала на проходящую в середине чердака трубу, что была сзади меня. – А звук тарабанящих капель успокаивает.
– Это точно, – согласилась женщина. – Будешь вино? – спросила она, увидев мой почти пустой бокал.
– Да, немного, – я подняла бокал и наблюдала, как Ирина Викторовна, опустившись на колени, налила нам темно-красный напиток.
– Оно такое вкусное. Но такое «пьяное», – пробормотала она, отставляя бутылку.
– Да, Семен Семенович знает толк в вине, – усмехнулась я. – Поэтому я стараюсь быть очень осторожной с ним. Пара лишних глотков, и наутро может быть стыдно.
– Надеюсь, до такого не дойдет, – хихикнула Ирина и улеглась на бок рядом со мной, согнув одну руку в локте, придерживая ею голову.