– Ну как, тебе понравилось? – Саша стояла рядом со мной, а на ее лице снова была эта наглая и уверенная ухмылка. Только теперь я знала, что она оправдана. Ее руки и голос вытворяли такие вещи, что она действительно могла считать себя лучше других. И с этим было бы трудно поспорить.
– Очень, – честно призналась я, – у тебя совершенно потрясающий голос. Правда.
– О, спасибо, – она улыбнулась как-то иначе. Мне показалось, что это было действительно… искренне. Неужели она сама не понимала, насколько она была талантлива?
– Вы много где выступаете? – спросила я, удивленная своей смелостью. Ну, не умею я заводить разговоры с малознакомыми людьми. Я всегда смущаюсь и говорю что-то невпопад. Поэтому стараюсь ограничивать свои социальные связи, чтобы меня не посчитали какой-нибудь ненормальной. Но с ней мне хотелось поговорить. Она настолько не вписывалась в мой мир и мое окружение, что это влекло меня неимоверно. Жутко пугало, но и влекло.
– В трех школах. В моей в том числе. Но в вашей мы в первый раз. У вас тут неплохо.
Она посмотрела по сторонам и, словно задумавшись, задержала взгляд на ком-то в зале. Потом снова повернулась и, улыбаясь, сказала:
– Мы с ребятами хотим повеселиться после того, как соберем аппаратуру. Не хочешь присоединиться? Можешь взять своего друга.
Я стояла, как вкопанная. Хотела ли я присоединиться к группе сумасшедших ребят, от которых так и веет проблемами с законом? Часть меня, с которой я только начала знакомиться, вопила: «Конечно, да!», но другая я, та, которая существовала все мои семнадцать лет, отрицательно качала головой, сложив руки на груди и поджав губы. И я решила послушать ту, с которой была знакома куда дольше.
Поэтому, поковыряв ботинком пол, я подняла глаза и ответила:
– Я… Я бы с удовольствием, но…
– Ладно, не объясняй, – усмехнулась Саша, убирая волосы с лица, – я понимаю. Такой хорошей девочке, как ты, нельзя таскаться с такими, как мы.
– Не в этом дело, – попыталась запротестовать я, но знала, что она была права.
– Да не парься, все нормально. Кстати, если тебе понравилось, мы послезавтра будем в моей школе выступать, в четырнадцатой, она тут рядом. Захочешь – приходи.
– Я… Я приду, – кивнула я, и только потом поняла, что сказала. Куда я приду?! В незнакомое место, где я даже никого не знаю?! Черт, ты – идиотка, Марина.
– Ладно, вон, твой парень идет, – она кивнула в сторону, и я увидела приближающегося Веню, – я пойду. Спасибо, что пришла нас послушать, – она снова кивнула и развернулась, чтобы пойти обратно к своей группе.
– Он не мой парень! – крикнула я ей вдогонку, сама не понимая, зачем. Ну, какая ей разница, мой он парень или нет? Боже.
Веня кивнул ей в знак приветствия и подошел ко мне.
– Только не говори, что вы теперь с ней подружки, – проворчал он, когда мы направились на первый этаж к раздевалкам.
– Нет, просто… Она пригласила меня на свой концерт послезавтра. Ну, не на их концерт, в смысле, а на их выступление.
– Куда? – Веня не смотрел на меня, просто протянул наши номерки старенькой гардеробщице и плечом оперся о стену.
– В «четырку». В ее школу, – пояснила я.
– М. Пойдешь? – Веня подал мне мою куртку и стал натягивать свою.
– Не знаю. Ты не хочешь сходить со мной? – с надеждой спросила я. Если и был шанс, что я заявлюсь в эту школу, то этот шанс был только с Веней.
– Послезавтра? – спросил он и, наконец, посмотрел на меня.
– Да, – я застегнула куртку до горла и поправила капюшон.
– Нет, меня Настя пригласила в кино.
– Свидание? – я игриво пошевелила бровями, стараясь скрыть свое разочарование. Я хотела пойти на этот концерт. Я хотела снова услышать, как она поет.
– Отвали, Соколовская, – фыркнул Веня, но не смог сдержать смех.
– Ей нравятся плохие мальчики, – продолжала я издеваться над другом, пока мы шли к выходу.
– А тебе, я смотрю, нравятся плохие девочки, да? – ответил в той же интонации Веня, открывая дверь.
– Ты – дурак! – обиженно заявила я и вышла из школы.
Веня подвел меня к группе людей из пяти человек. Представив всех по очереди, он представил и меня:
– Это моя давняя подруга Марина Соколовская. Когда-то она была подающим надежды художником, но решила пойти по другому пути, – улыбаясь, заключил Веня.
– Правда? В каком стиле вы творили, Марина? – спросил высокий мужчина в черном до неприличия костюме.
– Портреты, – ответила я, слегка улыбаясь. Надо было выпить два бокала.
– Марина невероятно точно передавала характер на бумаге. Честно, я иногда думал, что это фотографии, – снова открыл рот Веня.
– Мы могли где-нибудь видеть ваши работы? Вы не выставлялись? – подключилась к разговору дама лет сорока пяти в платье цвета морской волны.