Я носом уткнулась в траву и уже через минуту радовалась, что не упала тридцатью сантиметрами ниже. Потому что подо мной лежала свежая, сочная… коровья «мина». На другой такой же я и поскользнулась. Этот день становился все лучше и лучше.
Все ближе подходя к дому, на крыльце которого сидела и моя семья, и наши гости, я видела, как недоумение на их лицах становилось все более отчетливым. Что, в общем-то, неудивительно. Я в грязных сапогах, без куртки, вся в коровьем дерьме, с поцарапанным лицом, возвращаюсь из леса. Чудная, однако, картина. Еще и разит от меня за километр.
Подойдя к крыльцу, я подняла руку в предупреждающем жесте и проговорила:
– Я ходила за грибами, на меня почти напала змея, я потеряла куртку, когда спасалась от нее, и потом упала в коровье дерьмо. Грибов нет, так как пакет с ними остался с курткой около этой бешеной змеи. Вопросы есть? Вопросов нет. Я в душ.
Сказав это, я решительно направилась в дом, сняв сапоги прямо у порога. Когда за моей спиной закрывалась дверь, я слышала громкий заливистый смех всех сразу.
34
Стоит ли говорить, что за обедом я услышала целый глоссарий разнообразных шуток и подколов. Только ленивый не упомянул о моем эффектном появлении этим утром. Поэтому, как только я закончила трапезу, то тут же ушла к себе в комнату, сославшись на усталость.
Я лежала на кровати, устроив на животе загипсованную руку, и бесцельно уставившись на один и тот же абзац в течение уже получаса. Я раздумывала о том, что нам все же придется поговорить с Ириной Викторовной. Меня удивило то, что она выглядела довольно спокойной, будто вчера не произошло никакой из ряда вон выходящей ситуации. Она улыбалась, смеялась, и даже вроде бы не избегала встречаться со мной взглядом. Это только запутывало меня еще больше. Я предполагала, что она будет злиться, избегать меня, ну, или, на крайний случай, будет чувствовать себя смущенной и несколько скомпрометированной. Но нет. Судя по ее виду, она была вполне в ладу с собой.
Мои размышления прервал стук в дверь. Через пару секунд она отворилась, и в комнату заглянул Марат.
– Привет. Я зайду? – спросил он, наполовину уже протиснувшись.
– Конечно, парень. Заходи, – я отложила книгу и погладила ноющую руку.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, усаживаясь на стул, стоящий рядом с кроватью и исполняющий роль шкафа – на нем висели мои вещи.
– Слегка униженной и оскорбленной, но в целом, неплохо.
– Да уж, – усмехнулся мальчик, – могла бы и меня позвать на такие приключения.
– Извини, ты покорял речные дали.
– Тоже верно. Может, пройдемся? Пока сухо на улице. Мама с Викторией Павловной и твоей бабушкой увлечены поеданием подсолнухов и историями твоего папы. А мне скучно.
– Давай. Давай пройдемся, – кивнула я, вставая с кровати. Все равно я не могу сосредоточиться на чтении, так какой смысл просто пялиться в книгу?
Мы вышли из дома, и пошли в сторону небольшого холма. Трава там была все еще мокрой, так как ее никто не косил, и она доходила высотой почти до колен. Мы прошли к самому обрыву и, постелив на землю куртку, уселись на нее.
– Мне будет недоставать этого места, – грустно сказал Марат, срывая длинную травинку.
– Не хочется уезжать? – ухмыльнулась я. Я знала, что парнишка будет в восторге от этого места. С самого начала знала.
– Не-а, – покачал он головой. – Тут хорошо. Спокойно. И маме тут нравится. Я ее сто лет такой отдохнувшей не видел.
При упоминании об Ирине Викторовне я невольно закашлялась. Да уж, отдохнула, так отдохнула.
– Если захотите, можно сюда и зимой приезжать. Тут очень красиво в это время. Вокруг снег, все белое-белое.
– Правда? – глаза мальчика загорелись. – Я бы очень хотел.
– Ну, все возможно, – слегка улыбнулась я.
Да, возможно. Если по приезду домой твоя мама не пошлет меня ко всем чертям за выходку прошлой ночью.
– Кстати, у меня в конце октября день рождения. И я тебя приглашаю, – неожиданно сказал Марат. – Придешь?
– Э-э-э… – протянула я. – Ну… Я… Наверное…
– Мы дома обычно отмечаем. Ко мне пара друзей приходит, ну и Виктория Павловна с мамой, конечно. В этом году я хочу, чтобы ко мне ты тоже пришла. Ты мой друг.