- Стань сюда, мальчик. Теперь повернись.
- А ему идёт чёрный цвет, — сказала другая ткачиха. – Вырастет и станет красавчиком.
От этих слов я сильно смущаюсь и начинаю краснеть.
- Парень точно понравится принцессе. Она любит возиться с малышами, — отвечает Хлоя. – Агата, не знаешь, когда Анна вернётся?
- Говорят, уже скоро. После смерти супруга она вряд ли захочет надолго оставаться в герцогстве.
- Бедненькая, ещё и детей своих нет. Точно будет искать утешение в приёмышах.
- А здесь считай кроме Томаса и нет никого.
- Слышал, мальчик? Жди встречи с принцессой.
- Хорошо. Буду ждать, — говорю уже совсем красный.
- Всё, я закончила. Мой шею почаще и кыш давай отсюда! Одежду тебе потом принесут.
Поев на кухне, вновь отправляюсь к мастеру над оружием. Повторяю несложные приёмы, а потом меня тыкают палками. Больно и неприятно…
Вечером проникаю в сознание дворового петуха Вика и прошу будить меня по утрам. Тот нагло требует платы. Начинаю раздражаться. Мне казалось, что у нас с ним были хорошие отношения, но обещаю давать горсть зерна ежедневно. Перед сном понимаю, что не зря редко общаюсь с птицами. Они сильно хуже собак и лошадей. Ястребы выпендриваются тем, что умеют летать, курицы своей красотой и яйцами. А петух…петух, оказывается, просто сволочь.
Следующие дни были наполнены учёбой. Возился со Звёздочкой и практиковался в обращении с оружием. Позже я получил четыре комплекта одежды. Два костюма были из синей ткани, один коричневый, а четвёртый – из чёрного сукна, с вышитой на груди красной нитью медвежьей головой. Эта эмблема была у всех воинов, что не так сильно удивляло. Непонятен был лишь выбор животного, которое почиталось прародителем династии.
- Почему у всех во дворе на одежде изображён медведь? – спрашиваю Джона.
- Глупый вопрос. Потому что от него пошло наше государство.
- Так это животное. Оно же не может родить человека?
- Что за глупость ты говоришь, Томас? Не все медведи – животные.
- Чего? Как это понять?
- Наш первый государь Альфред Великий произошёл от брака женщины и медведя. Благодаря силе своего отца он смог основать Медвежью династию и само Медвежье государство.
- Но человек и животное?
- Сам ты животное! Это был бог в облике медведя!
- Какой бог?
- Бог власти, мудрости, магии, покровитель всех воинов – Валдур.
- А зачем ему надо было превращаться в медведя, чтобы познакомиться с женщиной?
- Потому что его настоящий облик ни один смертный не выдержит!
- Тогда надо было в человека превращаться! Вы же меня сами ругали, что я вроде как животным становлюсь. А Валдуру значит можно! Ай…больно…
Получаю подзатыльник от бывшего опекуна.
- Дурь городишь! Не сравнивай себя с Богом! Ты мальчишка, а он владыка Вселенной! Если бы Валдур воплотился в человека, то правящая династия не получила бы силу для создания королевства. Теперь понял?
- Вроде да.
- Долго до тебя доходит. Это всё потому, что глуп ты ещё и учиться тебе надо прилежно!
Моя жизнь тем временем шла своим чередом. Вечера я проводил в конюшне, изредка удавалось выбраться в город. Днём занимался с Ароном. Ночью же спал и видел сны всех животных, в которых оставлял частичку своего сознания. Мне нравились сны лошадей, показывающие отдалённые уголки королевства, собак, рассказывающих об охоте и столкновениях с хищниками. Сильно раздражали сны петуха, беспокоившегося о своём авторитете в курятнике, - после его переживаний, глядя на домашних птиц, начинаю напрягаться и сам. Бывало, я лежал без сна и думал о бросивших меня родителях и о своей непонятной судьбе. Что же будет со мной дальше?
Новый вечер. Опять ворочаюсь и не решаюсь заснуть. Боюсь, что, как и вчера, окажусь во сне петуха. Какая же поганая птица! Но, наконец, медленно проваливаюсь в сон. Меня будит упавший на лицо свет. Просыпаюсь, открываю глаза, пытаюсь понять, что, собственно, происходит, и тут же чуть ли не подпрыгиваю от шока.
У моей кровати стоит странный человек с фонарём. Высокий и худощавый, он казался ужасающе опасным. Его лицо прорезали глубокие морщины, а длинные седые волосы расплетались по плечам словно водопад из светлых нитей. Одежда незнакомца выглядела необычно для замка. На нём была мантия из тёмно-синего бархата, с вышитыми золотыми рунами. Вторженец смотрел на меня своим пронзительными чёрными глазами, а я от ужаса не мог вымолвить ни слова.