- Хорошо. Я понял о четыре правилах «осознанной глупости», но зачем надо говорить об «игре»?
- Затем, что данные правила не будут работать, если будешь серьёзен.
- Как это?
- Скажи, когда понарошку дрался с Рексом, ты на него сильно обижался?
- Нет, но ведь…
- Понял теперь?
- Кажется, начинаю…
- Внутренне оставаясь в состоянии игры, ты будешь чувствовать себя неуязвимым. Тебя невозможно будет задеть, заставить почувствовать себя «плохим» или неполноценным.
- Но если «играешь», то это все видят.
- Молодец, начинаешь понимать. Поэтому практика «осознанной глупости» и является искусством. С этого дня начнёшь ежедневно тренироваться играть максимально искренне. Будешь играть так, чтобы в твоей реакции не было ни намёка на скепсис или иронию. Представляй, что ты актёр на сцене и до конца играй свою роль.
- Не знаю, получиться ли, — с сомнением качаю головой.
- У тебя нет выбора. Нельзя лезть в поток Силы с чувством жалости к себе, с таким огромным раздутым Эго. Ты думаешь, почему почти все маги сходят сума? Именно из-за того, что они не изменились внутренне. Сила вытаскивает все их страхи, сомнения, слабости наружу. Да, если касаться магии поверхностно, используя лишь книжные заклинания, то можно длительное время оставаться в относительной безопасности. Но рано или поздно, маг ослабеет, сделает оплошность и тогда…
- Что тогда?
- Тогда ему конец. Сила не прощает слабость, как бы странно это не звучало. Она подчиняет себе всё, она — яростный поток, пронизывающий мироздание.
- Звучит ужасающе.
- Так оно и есть. Но это лишь одна её сторона. Сила даёт могущество и постоянный рост совершенства. В отличие от людей, маги не имеют границ и преград развития. Мы способны стать богами или даже существами на порядок их выше.
- О чём вы говорите? Как такое возможно?
- Это вполне допустимо. Тот же Валдур уверен, является бывшим человеком.
- Человеком?
- Да. Мы можем родиться людьми, но впоследствии, работая с Силой, способны стать кем угодно.
Я сидел ошарашенный, не веря собственным ушам. В королевстве богам строили храмы, им поклонялись. Учитель же говорит, что это бывшие маги, перешедшие на новый этап своего развития. Голова шла кругом. В душе одновременно царил страх и желание самому достичь подобного величия…
Следующие дни я посвятил выполнению домашнего задания. Утром начал подходить к Аглае, нашей поварихе, и задавать разные вопросы. Какие нынче уродились яблоки, что она думает насчёт сегодняшней выпечки. Днём интересовался у кузнеца лучшими сплавами, спрашивал его по поводу всяких инструментов. Вечерами я подходил к солдатам и беседовал об оружии и сражениях. Надо мной сначала смеялись, кто-то открыто посылал подальше. Но Солу была безразлична моя природная застенчивость. Он требовал выискивать в людях слабости и выяснять их интересы, а после использовать это знание. С упорством обречённого я старался подмечать левша ли человек, нет ли у него болезней, на что даёт реакцию, чего он желает. Мне требовалось говорить то, что приятно и интересно людям, с ходу замечать перемены их настроения и даже изменения в мыслях. Спустя недели в замке у меня появилась репутация шустрого малого и хорошего парня. Тогда я понял, что это тренировка меняет не только моё внешнее поведение. Возникло чёткое осознание того, что я меняюсь и внутренне…
Глава 6
Смысл некоторых домашних заданий до меня доходил слабо, но зато всячески позволял проявлять смекалку. В один день Сол поручил мне незаметно переставить все вещи в столовой. Эта безобидная шутка привела к настоящему хаосу среди кухонных работников. Повара ругались и обвиняли друг друга во всех смертных грехах, кому-то надавали тумаков. Итогом всего этого дурдома стало смещение обычного графика готовки еды, что вызвало удивление господ. Я же вёл себя тише воды, ниже травы. Мастер предупредил, что не будет защищать меня при поимке, и советовал иметь наготове подготовленные оправдания, чтобы объяснять, почему я нахожусь, где не положено быть, или держу в руках то, чего не должен.
Я начал много и хорошо врать, — не знаю, правильно это или нет. А ещё Сол показал, как подкрадываться к людям, внушать мысли, усыплять и даже незаметно убивать. Учился разному, и не всё получалось как следует. Внушать мысли удавалось лишь людям недалёким и имеющим слабую волю. Усыпить подростка, например, было намного легче, чем взрослого. Воин же, стоящий на посту, почувствовав дрему, наотрез отказывался засыпать и начинал лишь злиться.