Я прикоснулся к горячему лбу, ощущая под пальцами вихрь чужой боли. Дар познания сработал сам — в голове вспыхнули образы: испорченный колодец, крысиный укус на щиколотке, гниль, ползущая по венам...
Вхожу в транс и вижу на ребёнке повреждённые слои энергии. Мысленно даю посыл восстановить изначальное состояние. Что-то начинает бурлить…Десять долгих минут потребовалось на восстановление прежней структуры. Выхожу из сосредоточения ужасно уставшим. Рядом со мной стояли удивлённые лекарь и слуги. Одежда и постель девочки были в грязной слизи, но её щёки покрылись здоровым румянцем, а она сама уже начала ровно дышать.
Шаги за дверью заставили нас замолчать. В комнату вошёл человек, от которого повеяло могильным холодком. Высокий, сутулый, с лицом, напоминающим высохшую мумию. Его чёрный камзол был расшит узором озлобленного волка.
—Герцог просит доклада, — голос звучал как скрип ржавых петель. — И вы, мальчик, пройдёте со мной.
Тронный зал оказался мрачнее гробницы. Высокие витражные окна пропускали тусклый свет, окрашивая каменный пол в кроваво-багровые пятна. На возвышении, под балдахином из волчьих шкур, восседал Корвуд, правитель Мэндоу. Его лицо, изрезанное шрамами и морщинами, напоминало карту забытых сражений. Но глаза были живыми и слегка насмешливыми.
—Подойди ближе, мальчик, — голос герцога скрипел, как несмазанные дверные петли.
Я сделал шаг, спотыкаясь о край ковра. Внутри всё сжалось. «Не кланяйся раньше, чем он заговорит. Руки по швам. Взгляд — чуть ниже глаз» — пронеслось в голове наставление Элеоноры.
—Ты спас мою Розетту, — Корвуд подался вперёд, и тень от его короны легла на моё лицо. — Какую награду просишь? Золото? Земли? Титул?
Воздух гудел от напряжения. В углу замерли стражи в волчьих шлемах, их пальцы сжимали рукояти мечей. Сол предупреждал: герцоги не благодарят — они покупают.
—Мне... не нужно наград, ваша светлость, — я проглотил комок в горле, заставляя губы растянуться в «приятной улыбке», как учили. — Служение людям — долг целителя.
Корвуд замер, потом громко рассмеялся. Звук напоминал треск ломающихся костей.
—Бескорыстный лекарь - редкая птица в наши дни. Сколько тебе лет, дитя?
—Четырнадцать, ваша светлость.
—Четырнадцать... — он провёл пальцем по резному подлокотнику тронаи. — В твои годы я уже возглавлял карательные отряды. А ты говоришь о долге. Откуда в тебе этот Дар?
Ложь обжигала язык, но я помнил наказ Сола.
—Он... открылся недавно. После болезни.
Герцог встал, и его плащ заволочился по ступеням. Он подошёл вплотную, и я почувствовал запах тления полыни. Его ладонь, холодная, как могильный камень, легла на моё плечо.
—Праведные маги — миф, — прошептал он так, что слышал только я. — Но ты... ты пахнешь святостью. Как свежеиспечённый мученик.
Отшатнувшись, Корвуд громко хлопнул в ладоши:
—Завтра пир в честь гостей! Будешь сидеть по правую руку от меня, целитель.
Сон настиг меня в герцогских покоях, куда отвели как почётного гостя. Сначала — привычные кошмары: Сол с угольным хвостом, Триан с бесцветными глазами. Потом всё поменялось.
Я стоял на... крыше? Гладкой, блестящей, простирающейся до горизонта. В небе ревели железные птицы с мигающими глазами. «Самолёты» — прошептал чей-то голос у меня в голове. Люди в странных одеждах спешили по прозрачным коридорам, держа в руках мерцающие плитки. Один мужчина, похожий на отца из смутных воспоминаний, обернулся и улыбнулся.
—Андрей! — крикнул он на незнакомом языке, но я понял. — Не бойся менять правила!
Проснулся в холодном поту. За окнами бы уже рассвет.
Утро началось с унижений. Четверо слуг отдраивали меня щётками до красноты, словно коня перед ярмаркой.
—Его светлость приказал облачить вас в герцогские цвета, — бормотал старый камердинер, затягивая шнуровку камзола. Синий бархат с рисунком серебряных волков давил на плечи.
Пиршественный зал оглушил гомоном. За столами, уставленными жареными павлинами и горами фруктов, сидели дворяне с лицами хищных птиц. Гарольд восседал рядом с герцогом, а его лицо выражало чувство удовлетворения.
—А вот и наш юный спаситель! — Корвуд указал на место рядом с собой.