И вновь меня отводят к стойлам с животными. Джон сразу занялся ястребами, сильно уставшими от долгого путешествия. Собаки же, наоборот, крайне взбудоражены возвращением домой. Их энергия выплёскивалась в моё сознание такими взрывами, что ощущение бодрости вернулось мне почти полностью. Не в силах удержать его в себе, я начал бегать с Рексом как угорелый и стал мешать всем вокруг. Джон разозлился. Его лицо выдавало усталость и раздражение.
- Фриск! Отведи Томаса на кухню. Пусть поест, а потом возвращается.
Помощник Джона был веснушчатым парнем пятнадцати лет. Он с сомнением посмотрел на меня, а затем сказал, чтобы я следовал за ним. Во дворе царила та же суматоха, что и в конюшне. Мимо нас проходят много людей, выполняющих поручения: мужчина с охапкой досок в руках, женщины с бельевыми корзинами, старик с сетями…Вскоре запах подсказывает, что мы приближаемся к кухне. Виден затор. Входящие и выходящие люди образовали настоящую давку. Глядя на представшую перед нами картину, Фриск остановился и нахмурился.
- В столовой много народа. Все готовятся к праздничному ужину в честь возвращения принцев. Гарольд и Ричард долго отсутствовали дома, выполняя поручения короля Джозефа, — поясняет помощник Джона.
Фриск огляделся и немного подумал.
- Стой здесь, — говорит он, наконец. – Я пойду туда один и вынесу что-нибудь поесть.
Я немного отодвигаюсь от людского потока и сажусь на корточки, прислонившись к стене. С любопытством начинаю наблюдать проходящих мимо меня работников. Но через некоторое время усталость вновь возвращается, и я начинаю клевать носом. Меня будит громкий голос. Стоящий передо мной мужчина в шерстяной рубашке и со взъерошенными волосами смотрит на меня как на диковинного зверя.
- Так это ты ребенок-маг, что ли?
Я слышал это слово в отношении себя довольно часто, но до конца не понимал его значения.
- Эй, народ. Гляньте, прибыл наш новый маг! Можешь что-нибудь наколдовать этакое?
Большинство прохожих продолжали заниматься своим делом, ограничиваясь любопытными взглядами в сторону сидящего у стены пятилетки. Но всё же часть слуг подошла поближе, заинтересовавшись новым зрелищем.
Ответа у меня не было. Дома меня почти не учили разговаривать. А что значит «наколдовать» я тем более не понимал.
- А звать-то тебя как?
- Томас, — отвечаю неуверенно. От такого внимания со стороны толпы мне становится не по себе.
- Глядь. А мелкий всё-таки говорить может. А то болтали, что он уже в собаку стал превращаться.
Количество зевак росло. У некоторых в глазах была жалость, но никто не вмешивался.
- Давай, парень, колдуй.
Медленно встаю и хочу отодвинуться, но стена стала преградой к отступлению.
- Не могу, — мямлю я, но человек упорно лезет ко мне.
- Колдуй давай! Зря, что ли, тебя здесь кормим.
Отступая боком, я внезапно кричу:
- НЕТ!
Непонятная Сила «отталкивает» настырного слугу. Тот отлетает почти на два метра. Люди стоят с открытыми ртами, а я совершенно опустошённый, обращаюсь в бегство. В этот миг успел лишь заметить растерянное лицо Фриска, вышедшего из кухни с подносом еды. Забегаю в какой-то закуток. Сердце бешено стучит. И лишь спустя час начинаю выдыхать и проваливаюсь в глубокий сон.
Просыпаюсь через несколько часов от холода. Во дворе темно. Дорогу с трудом освещают лишь слабо мерцающие на небе далёкие звёзды. Иду по пустынным переходам мимо казарм, амбаров и винодельни. Когда подхожу к замку, то вижу, что факелы ещё горят, и слышу чьи-то пьяные голоса. Приближаюсь к дверям конюшни и чувствую в темноте запах Джона. Мой новый опекун стоит у стойла. Увидев меня, он успокаивающим голосом говорит:
- Пришёл, наконец. Давай, заходи…
Иду за Джоном между рядами стойл к лестнице, ведущей на второй этаж. Мой опекун открывает ещё одну дверь. В небольшой комнате на столе стоит одинокая свеча, тускло освещающая небогатую обстановку. Помещение пахнет принадлежностями конюха: кожа, масло, травы, мази. Джон садится на грубо сколоченный стул и мягко смотрит на меня: