Спустя неделю мне было разрешено ходить на кухню и есть под присмотром Джона. Опекун принял все меры, чтобы у меня не было ни единого шанса привязаться к какому-нибудь животному. Мне пришлось стать его тенью и ходить за ним по пятам, словно собака. Днём конюший учил меня своей работе, и я по возможности помогал ему в разных мелочах. Вечерами во время ужина Джон пристально следил за моими манерами, а потом мы поднимались в его комнату. Остаток вечера я проводил молча, смотря в огонь, который мягким теплом не только меня согревал, но и успокаивал. Глядя в разгорающееся пламя, душа наполнялась жаром силы. Огонь ласкал сердце и плавил боль…
Когда Джон уходил на охоту или его звали помочь ожеребиться кобыле, мне удавалось ускользнуть в город. Там получалось гулять с товарищами столько времени, насколько мне только хватало смелости. С ребятами, конечно, было весело и интересно, но не было той близости, что присутствовала с Рексом. Казалось, опекун отрезал от меня кусочек тела, но я старался об этом не думать. Джон был слишком жёсткий и крайне твёрдый. Если ему поручали какое-то дело, то он отдавался тому всей своей сутью. Желая добра, опекун стал моим надзирателем. И этот его подход был ужасающе действенен…Но постепенно мне удалось найти ключик и к нему. Подавал вещи, прежде чем он успевал попросить об этом и убирал после того, как опекун лечил животных. Теперь я следил, чтобы у скота всегда была чистая вода и все были вовремя накормлены. Люди в замке ко мне привыкли, и даже Джон ослабил надзор. В крепости были и другие дети, но мне не удалось с ними сойтись. Я был магом и не принадлежал к их кругу, а родители подростков почему-то запрещали со мной общаться. Так что ребята из Дорсета оставались моими ближайшими друзьями. Очень скоро мне удалось научиться не обращать внимания на чужие мнения и оценки. Иногда в Большом зале выступали менестрели, и для того, чтобы попасть на представления, требовалось выработать твёрдость. Развлечений не так много, игрушек нет, а потому надо было переступать через себя, если хочется увидеть что-то интересное.
Я старался не попадаться на глаза злой королеве и её сыну Ричарду. Они, как и почти все люди, не любили магов, считая их чем-то мерзким. Королева Дагмара вечно находила в моём поведении какую-то оплошность и начинала выговаривать Джону, а Ричард не стеснялся отвесить мне подзатыльник или отобрать любимую игрушку. Ко мне хорошо относился его брат Гарольд. Встречая меня на пути, он всегда гладил по голове и давал пару греннов. А однажды его слуга принёс в мою комнату целый мешок деревянных игрушек. Среди них были солдатики, лошадки, повозки, — настоящая горка счастья для ребёнка. Впрочем принц относился так ко всем, в ком не видел угрозы или соперничества. Как только ему казалось, что кто-то пытается в чём-то его превосходить, то он начинал раздражаться и мстить.
Найти общий язык с Фриском тоже не удалось. Парень ревновал меня к Джону и боялся, что я займу его место. Несмотря на заверения, что магов-конюхов не бывает, он держался со мной холодно. Его также злило, что все животные любили и понимали меня без всяких слов.
В караульной относились ко мне терпимо, но разговаривали мало. Мальчик-маг для солдат был чем-то одновременно беззащитным и опасным. Так, в почти полном отсутствии близости и теплоты я провёл до наступления своих девяти лет…
**** **** ****
Сегодня – хороший день. Вчера народ пировал и в Медвежьем зале осталось огромное количество еды: жаркое, сладости, круги сыра и тарелки яблок и апельсинов. С раннего утра сижу там под столом и обжираюсь всем, чем только можно. Успеваю кормить и двух прибившихся ко мне щенят. Стараюсь не лезть к ним в голову, но ощущаю их эмоции как свои. После смерти Рекса веду себя осмотрительно. Не хочется подвергать угрозе невинных, да и сама травма не даёт мне полностью открыться мыслям «друзей».
Моё расслабленное и игривое состояние внезапно прерывается шумом от чьих-то шагов. Два человека негромко о чём-то говорили. Опасаясь, что это слуги собираются убирать со стола, выскакиваю и начинаю набивать карманы сладостями.
- Подойди сюда! – слышу чей-то голос.
Поворачиваю голову и, к своему ужасу, осознаю, что передо мной стоят король и принц Ричард. Понуро подхожу к господам, ожидая наказания.